Может, это не благотворительность — но и не нарушение порядка, согласитесь. Снова напутали?
— Простите, где просидел ночь? — серьезно уточнил Караваев, будто и вправду не понял или не расслышал.
— В КПЗ.
— Так он действительно там провел почти сутки. И на него даже протокол составлен. Он штраф уплатил.
— Протокол и состряпать можно, вам ли это объяснять. Вопрос только — зачем…
— Андрей Григорьевич, я не обязан помнить каждый протокол и каждого задержанного, для этого у меня есть люди.
— Не думайте, что это все.
Теперь мы хотим ознакомиться с делами по убийствам девушек в вашем городе. Звоните в прокуратуру, договаривайтесь.
Я вовремя вспомнил про Погодина и про то, что мы должны выглядеть командой.
Подполковник вздохнул и потянулся-таки к трубке, но телефон зазвонил, опередив его.
— Слушаю, Караваев… Так. Где? Угу. Группу собрали? Сейчас выезжаем, — начальник положил трубку и, повернувшись ко мне, проговорил. — У нас убийство, Андрей Григорьевич. Я лично должен проконтролировать работу и выехать на место.
— Дайте угадаю, — прищурился я. — Потерпевшая женщина, а причина смерти — колото-резаные повреждения?
— Как вы узнали?
— Работа такая. Мы с вами поедем. Какой адрес?
* * *
Двор дома 48 по улице имени ВЛКСМ был ничем не примечателен. Металлические качели, карусель и песочница сейчас пусты. Но вот возле детской площадки, в зарослях сирени, столпился народ. Толпа была приличного размера — ППС-ники теснили зевак, что набежали посмотреть, что дают, создавая подобие очереди за колбасой.
Тут уже расхаживали руководящие чины Зеленоярска. Их в глубинке не так много: прокурор, начальник милиции и пара непонятных людей в штатском.
Криминалист и судмед в первых рядах, а Караваев больше для виду (рисовался перед прокурором и коллегами) прохаживался вдоль места происшествия и давал указания постовым, чтобы не пускали на место посторонних. Те только кивали, но и без него прекрасно знали свою роль и держали оборону, охраняя уже достаточно широкий пятачок.
Вот и у нас на пути встал молоденький сержант, решительно выбросив вперед руки, пытаясь остановить. Не сбавляя хода, я ткнул перед собой удостоверением и подошел к трупу.
Молодая женщина, на вид лет двадцати — двадцати пяти, лежала на спине в кустах, раскинув руки. Футболка вся пропиталась кровью, которая теперь засохла в корку.
— Ее что? — Погодин вытаращился на тело. — Зарезать долго не могли? Всю вон как истыкали.
Я осмотрелся.
