Прилегающий газон порос травой, почва безнадежно задернована и не оставляла шансов найти следы обуви.
Рядом пыхнула вспышка криминалиста. Где-то сбоку мелькнул кинолог с собакой. Шансов у Шарика взять след тоже ноль. Уже куча народу рядом прошлась.
— Андрей Григорьевич? — к нам подошел моложавого вида парень и протянул руку."
"Чернявый, с бесхитростным лицом, но прозорливыми зелеными глазами. Смуглый как Дицони, но одет просто, и под пиджаком выпирал знакомый силуэт кобуры. С близкого расстояния видно, что парнишка вовсе уже не молод, силуэтом просто не стареет, а на лице сетка морщин и следы тягот службы в виде намечающейся проседи в районе висков.
— Вахрамеев Сергей Антонович, — представился незнакомец. — Старший инспектор уголовного розыска. Меня к вам Караваев приставил, сказал помогать вам.
Я пожал руку, вспомнив, что подполковник отзывался о нем, как о лучшем сыскаре. С виду не похож на такого, хотя внешность бывает обманчива.
— Давай на «ты», Серега, — я указал на напарника, — это старший лейтенант Федор Погодин.
Мой помощ… Э-э.. Старший в нашей командированной группе.
— Я думал, старший вы? — Вахрамеев с удивлением на меня посмотрел и поспешил протянуть руку Феде.
— Да не слушай ты его, Серега, — Погодин пожал в ответ ладонь. — Я главный только по бумажкам, а так — Андрей Григорьевич всем заправляет. Теперь будет меня всю жизнь подкалывать. Ты как к нам? В качестве консультанта или в команду?
— Как скажете, — пожал плечами Вахрамеев. — Лучше, конечно, в качестве консультанта, у меня и своих висяков хватает.
— А мы свои темнухи не привезли, — улыбнулся я. — Ваши будем распутывать. Так что забудь про «твое-мое». Дело общее, и будешь с нами в группе.
Было что-то в этом опере искреннее, не как у местных, с кем пришлось столкнуться. Проникся к нему я сразу и решил, что помощь опытного «аборигена» нам совсем не помешает.
— Как скажешь, — кивнул Вахрамеев, — С чего начнем?
— С этого убийства, конечно, — кивнул я на труп, возле которого копошился судмед, надиктовывая прокурорскому следователю описания ранений.
— Тут дело странное, — начал рассказ Вахрамеев, попутно отмахиваясь от прожужжавшей мимо мухи. — Погибшая — Ларина Евгения. Двадцать три года. Детей нет, не замужем. Жила в этом доме с бабушкой. Ту сейчас на скорой увезли. Сердце не выдержало.
— А что странного?
— Сережки и цепочка на шее целые. Не грабеж. Одежда не тронута, предварительно признаков изнасилования нет.
— Да, — кивнул я. — И истыкана, будто в пьяной драке.
