Шкаф чуть приоткрыт, так, как я его и оставил. Мои туфли валяются на пороге прямо под дверью — мне-то казалось, что я их аккуратно поставил, куда надо, а оказывается — скинул на ходу. В комнату после меня явно никто не заходил, иначе бы дверь должна была сдвинуть туфли.
Встал, походил в носках по паласу, собираясь с мыслями и приходя в себя. В голову лезли нехорошие думки. Посмотрел на часы. Твою матушку! Время-то уже почти одиннадцать ночи. Я спешно обулся и вышел в коридор. Дошел до номера Каткова, постучал.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Леха, на голове сеточка для сна, чтобы вихры не примять.
Аристократ, блин.
— Что случилось? — по моей обеспокоенной роже он сразу понял, что дело серьезное.
— Где Света?
— У меня ее нет, — растерянно пробормотал он, пятясь назад и открывая за своими телесами обзор на двухместный номер, в котором он сейчас проживал один, так как Погодин сменил дислокацию и свил гнездо у Веры.
Но почему-то меня всё это сейчас раздражало.
— Ясен пень, нет! Где она вообще может быть?
— Мы вместе с Гороховым с работы доехали, а она сказала, что ей на рынок надо заскочить, не поехала с нами.
Может, вышла куда-то?
— Не было ее в гостинице, — замотал я головой. — Я в номере все это время спал.
— Как — спал?
— Вот так, голова разболелась, еще не отошел от травмы, только сейчас проснулся и увидел, что нет ее.
— Странно… Может, к Погодину с Верой заскочила в гости?
— Маловероятно, но надо проверить. Собирайся, со мной поедешь.
— Куда?
— До Веры доскочим.
— А ты один не сможешь? Я уже спать собирался ложиться.
— Мать тебя за ляжку, Леха! У меня девушка пропала, а ты о сне беспокоишься. Где ключи от «Волги»?
— У меня.
— Отлично, поведешь, мне за руль пока нельзя, голова трещит. Минуту тебе на сборы, буду ждать внизу, — я поспешил к себе в номер.
Повесил кобуру на пояс, по привычке проверив перед этим боекомплект. Два полных магазина по восемь патронов, всё норм.
Захватил ветровку (за окном громыхало, а из открытой форточки пахло надвигающейся грозой и озоном).
Замкнул номер и поспешил вниз.
Катков спустился только минут через пять, но за медлительность ругать я его не стал, так, отвесил легкий подзатыльник. Алексей всегда все делал основательно и неторопливо, даже шнурки завязывал с чувством и с толком. Его уже не исправишь, но и себя сдержать я не смог, вот и шлепнул его по затылку слегка. В голове крутились сотни самых мерзопакостных мыслей. Я знал Свету, она никогда бы не ушла, не предупредив меня.
