— Туда ему и дорога… — почти беззвучно прошептала Валя и снова села на табурет, сжав кулаки.
— Ты это про кого?
— Про него, — кивнула она на валявшуюся на полу фотографию тренера. — Сдох, значит, говоришь?
— Ну. А ты хотела, чтобы он умер?
— Да… — еле слышно пробормотала женщина.
— А сама фото его в комнате держала на видном месте…
Я всё пытался понять — неужели Валя так сильно его любила? Вот и теперь слёзы по щекам размазывает.
— Если бы не он… Да я бы… — прерывисто причитала она.
— Ну, так брось квасить, — снова я попытался наставить на путь истинный алкоголичку.
— Начни сначала. Ты же молодая еще.
— Да кому я теперь такая нужна? — махнула Валя рукой с обломанными ногтями.
— Себе, Валь.
— Эх… Хороший ты человек, Степа. Жаль, что раньше мне не повстречался.
Она горько усмехнулась и повесила голову.
— Так, что насчет Дюши? Не знаешь, где он может прятаться?
— Не знаю. Одно ещё могу сказать. Когда мы с ним встречались, он несколько раз возил меня на дачу.
— У него есть дача?
— Не у него, у его родственника.
— Какого родственника?
— Думаешь, я помню…
— Адрес помнишь?
— Нет, конечно. Зачем мне?
— А показать сможешь?
— Не помню ничего, хоть убей. Как в тумане все.
Она откинула голову, опершись на стенку, даже слёзы уже утихли.
— Ну, а кооператив дачный какой или общество хоть, знаешь? — не отставал я, прекрасно зная, что «аудиенция» уже заканчивается.
— Одно у нас общество, умник. «Колос» называется.
— А улица? — я с надеждой смотрел на Валю, рука невольно потянулась к бутылке, чтобы подлить и задобрить ее, но язык алгоголички уже не в меру заплетался, и еще одна порция горячительного могла совсем ей отшибить память.
Решил не рисковать и отодвинул уже почти пустую бутылку на край стола.
— Улица, кажется, Сливовая, — икнула Валя. — Или Ягодная. Да, точно, вспомнила, Яблоневая.
— Яблоневая? Это точно?
— Конечно, точно. Вспомнила же, говорю, улица Зеленая.
— Так Зеленая или Яблоневая?
— Слушай, — поморщилась тетка. — Наливай уже, не грей стакан.
Ты меня совсем запутал. Там все улицы почти одинаково зовутся. Не вспомню уже. Давай лучше Леву помянем.
Валя вздохнула и, встав с табурета, подняла фото Воеводина. Бережно стряхнула с глянца осколки и положила фотокарточку на подоконник. Кажется, даже погладила рукой.
— Хоть и потаскун был, но любила я его, — шмыгнула носом Валя. — Земля ему пухом.
Не дожидаясь меня, Валя потянулась за бутылкой и плеснула остатки самогона себе в стакан.
