Никита Егорович на секунду раскрыл рот, признаться, и я был удивлен, что такая молодая-зеленая — и уже в начальство выбилась. Сколько ей? Лет двадцать пять, может, двадцать семь? Где-то так.
— Замечательно, — шеф подобрал челюсть и вошел в русло делового разговора. — Мы расследуем убийство Бочкина, того, которого два дня назад вам привезли.
— А, этого пожарного, — кивнула Вера. — Я лично его вскрывала.
— Отлично, мы хотели бы осмотреть тело, и расскажите нам подробно причины смерти. И все, что может быть полезным для следствия.
— Тело в холодильнике, пройдемте, — Титова уверенно зацокала каблучками к дальнему ответвлению коридора.
Даже халат не смог скрыть перекаты ее упругих ягодиц. Девка явно со спортом дружит. Света, заметив мой взгляд «не туда, куда надо», одернула меня за руку и гневно зыркнула.
— Это у меня профессиональное, — шепнул я в оправдание и улыбнулся. — Людей при первом знакомстве разглядывать, чтобы понять, что они собой представляют.
— Еще раз увижу, что на задницу пялишься, профессионал, — прошипела она мне на ухо, — в отдельный номер переедешь.
Мы приблизились к непомерно широкой двери, обитой крашеной жестью. Сбоку на стене плакат: «Уходя, гаси свет!» с изображением тети с мужиковатым лицом, которая грозила пальцем.
Титова распахнула дверь. Комната-холодильник оказалась без изысков. Это в фильмах «картотека трупов» в моргах устроена в виде штабелей удобных выкатных ящичков. А тут все по-простому. Помещение без окон. На потолке — ржавые трубы.
Все заставлено каталками, на которых покоятся усопшие. Запахло формалином и тухлятиной. Далеко не все тела были первой свежести.
Внутрь заходить, естественно, никто не захотел. Титова вошла одна. Взяла каталку с нужным телом, накрытым простыней, и потянула ее к выходу. Перешагнула через истерзанный временем деревянный порог. Скрипучие колесики уперлись в преграду и никак не хотели перескакивать.
Девушка откатила тележку чуть назад, чтобы взять небольшой разгон, но к ней подскочил Федя:
— Позвольте, Вера Павловна! Я помогу.
Он отважно взялся за ручки облезлой каталки и, стараясь не смотреть внутрь комнаты, где в мрачном холоде сгрудились подобные же тележки с трупами, с силой дернул ее на себя.
Тележка перескочила через порожек, колеса ее завернулись, и она вплотную приблизилась к Погодину. Труп вытащил синюшную руку из-под простыни и ударил по бедру Федю.
— А-а! — тот отскочил в сторону, как ошпаренный.
Мы тоже вздрогнули.
