Лето в разгаре, но в последние два дня в Михайловске шли холодные дожди, и на работу он пришел в куртке.
Товарищ мой всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, а потому даже удивительно, что он оделся по погоде. Но я думал не об этом — я обратил внимание, что оперативник колупает ногтем пятнышко на подкладке.
— Это что там у тебя? — спросил я.
Он повернулся ко мне, как будто только что увидел.
— Фиг знает, что-то твёрдое прилипло. Не стирается пальцем. Где умудрился пятно посадить, ума не приложу. Хорошо хоть, с изнаночной стороны, и его не видно.
— Дай-ка сюда куртку, — я взял ветровку в руки и рассмотрел внимательно загрязнение, которое оказалось вовсе не загрязнением, а уплотнением, будто нечто пропитало ткань подкладки и высохло.
Я плюнул на пятно и потер пальцем. Оно вдруг стало липким.
— Э-э! Адрюх! Ты что на куртку мою плюешь?
— Кое-что проверить надо, — я взял со стола коробку с рафинадом, вытянул ножницы из подставки, вырезал из картонной крышки «игральную карту» и наложил на пятно. Карта прилипла и держалась.
— Надень, — протянул я ветровку Феде."
"— Зачем это? — отстранился тот. — Что за маскарад пошёл?
— Не ерепенься, Федор, — пришел мне на помощь Горохов. — Делай, что говорят.
— Ну, ладно… — хмыкнул Федя и напялил ветровку.
Карты, естественно, не видно. Осталась внутри куртки.
— Ну? Всё? — раздраженно переспросил Погодин.
— А теперь походи, — скомандовал я. — Вот так. А теперь садись на стул, будто в машину садишься и дверь закрываешь. Поерзай чуть-чуть.
Карта выскочила из-под куртки, скользнув по гладкой ткани подкладки, и упала на пол.
— Что и требовалось доказать, — я торжествующе поднял указательный палец.
— Так я не понял? — Вася Жмых тоже заерзал на стуле, как будто это я ему поручил эксперимент проводить. — Это что? Федя карту подкинул?
— Ничего я не подкидывал! — пробурчал Погодин. — Андрюха, ты что за фокусы выдумал?
— Не Федя, — Горохов уже понял мою мысль. — Вера прилепила карту с помощью некого клеящегося вещества, судя по всему, растворимого в воде, а когда оно чуть подсохло, то карта отвалилась и упала на коврик в машине.
Ты ведь сам ее, Федор, нашел? Так?
— Ну, да… — пробормотал Федя.
— А куртку ты сам с крючка снимал и надевал?
— Нет, — Погодин поскрёб затылок, напрягая извилины. — Вера подала. Сказала, что на улице прохладно.
Я бы не смог вспомнить это в таких подробностях — когда Света пропала, я примчался туда как ошалелый, и уже на обратном пути старался собраться и прийти в себя.
