— Ладно, проехали… — буркнул я. — Дома поговорим. Итак, что там насчет химии тела?
— Ну, например, одна из личностей может поднимать большой вес, быть выносливее и быстрее, что мы и наблюдали в случае с Ингой.
— Так получается, теоретически, Вера ни в чем не виновата? Это все Инга?
— Теоретически да, но юридически — нет. После судебно-психиатрического обследования ее направят на лечение. Сам знаешь, что срок таким не дают.
— Откуда вообще взялась эта чертова Инга?
— Возможно, в результате какого-то травмирующего фактора.
Например, она появилась, после того как Титову изнасиловал Воеводин. Появилась в качестве некой защитной реакции организма и переросла в нечто большее, в целую личность со своим характером и привычками. Ты молодец, что вычислил ее… Я бы не догадалась устроить на нее ловушку.
За дверью послышалась возня, что-то бухнуло, а затем раздался сдавленный хрип. Я распахнул дверь и заскочил в следственный кабинет. Мать твою за ногу! Картина маслом…
Глава 25"
"Картина маслом! На полу ерзает и хрипит сержант, а Инга его душит его своим коронным приемчиком, заломив руку и обхватив шею ногами.
Это хорошо, что конвойным оружие не положено, вот как раз из-за таких возможных казусов. Иначе сержанта бы уже пристрелили — а может быть, и нас. Я сдернул неугомонную Титову с милиционера и припечатал ее к стене. Завернул руку и нацепил на запястья наручники.
Сержант встал и теперь потирал раскрасневшуюся шею, его усы нервно дергались, он что-то бубнил и тыкал пальцем в задержанную.
— Запомни, — инструктировал я конвойного.
— Арестованную Титову выводить только в наручниках. И передай старшему смены, а тот пусть начальству доложит. На будущее. Все ясно?
— Так точно, — кивнул сержант, поднимая с пола фуражку. — Но моей вины нет! Я ведь, это самое… Все по инструкции. Не виноват я.
— Да иди уже, мне пофиг на твои инструкции, я не проверяющий. Никому не расскажешь, никто и не узнает, и проверки не будет. А с ней будь начеку, она похлеще мужика. Сам уже почувствовал, на своей шкуре.
* * *— Я вас поздравляю, товарищи! — Горохов сиял как ясно солнышко, бродил по кабинету и энергично размахивал руками, будто не зная, куда их пристроить.
Несколько раз порывался схватиться за сигарету, но под нашими осуждающими взглядами — не решился. Ведь он снова бросил курить.
— Мы обезвредили опаснейшего маньяка, — вещал Никита Егорович.– Вернее, маньячку. Кто бы мог подумать, женщина — серийный убийца.
— Такое бывает, — кивнула Света. — Редко, но бывает.
