Еще вкопанные колеса для прыжков и деревянная стена-препятствие, как для пожарно-прикладного спорта. Но на них я не развлекался. Старый уже для этого.
Хотел всё Федю приучить к занятиям, но тот сказал, что спорт — это бессмысленная трата энергии и времени. В доказательство тому привел свою железную логику.
— Понимаешь, Андрюха, — сказал он, — если я вижу телевизор, мне хочется его посмотреть, если я вижу чебурек, мне хочется его съесть, если я вижу диван, мне хочется на нем полежать. А с этим спортом явно что-то не так.
Нет у меня никаких мыслей при виде турника, гирь и прочих скакалок.
Тут он явно не слукавил.
Тем временем гранитомордый на тренировках обходил меня стороной. Больше не задирал. Тренер внимательно ко мне присматривался. Раскусил? Не похоже… Слишком он самодовольный. Как же ему трудно, наверное, живется без студенток."
"Через пару тренировок я заметил, что татуировок с волчьей головой стало больше. Появилась еще одна. Красная такая, заживающая у худого дзюдоиста. Ага. В стае прибыло.
Что они означают? Пока возможности выведать не представилось. Тезка, с которым я почти подружился, говорил, что это просто мужики балуются, накалывают себе всякую ерунду. Сказал это как-то со скрытым сожалением. Видно, переживал, что его еще пока в этот «клан» не позвали. Если бы предложили, побежал бы колоть волка, теряя тапки, а передо мной просто хорохорился.
Дзюдоистов Горохов взял на карандаш. Список всех поименно с помощью Васи раздобыл. Всех пробили. С виду обычные мужики. Есть несколько судимых, но не много.
Собственно, как и везде.
Самое интересное, что биография тренера оказалась официально почти кристально чистой. Судимостей нет, медвытрезвитель не посещал, даже в партии раньше состоял, но после того, как его выперли из Федерации, из партии тоже попросили. Одно-единственное пятнышко — а кто из нас без греха?
* * *— Слушаю, Горохов! — следователь прислонил телефонную трубку к уху.
Телефон за много дней зазвонил впервые. Вернее, он звонил и раньше, но не по нашу душу.
Спрашивали сотрудников, что обитали здесь до нас.
— Так… — Никита Егорович нахмурился, ослабив галстук, чтобы лучше слышать голос из трубки. — Когда? Угу. Как — ночью? Твою дивизию! Почему нам только сейчас сообщили⁈ Где труп? Как — в морге? Осмотр места кто проводил? Пусть следователь немедленно со мной свяжется! Бардак!
Горохов фирменно, как умеет, хрястнул трубкой об аппарат, сбросив звонок.
— Поздравляю, товарищи, у нас убийство! Почерк похож на «Борца».
