— Мы хотели бы взглянуть на труп, — деловито заметил Федя, взяв на себя временно функции Горохова.
На что следователь лишь беззвучно хмыкнул, но промолчал. Феде позволительно. По крайней мере, иногда и в определенных обстоятельствах.
— Да, конечно, — кивнула медичка, выглянув из-за спины Федора. — Прошу за мной.
Мы вошли в помещение смотровой. На столе из нержавейки с желобками кровотоков лежал уже обнаженный труп мужчины. На синюшном лице застыла маска посмертных мук. Твою мать! Я сразу узнал это лицо…
Глава 8"
"Рыжие волосы и кожа от веснушек в крапинку, как скорлупа перепелиных яиц.
Это был Миронов. На правом плече трупа красовался рисунок, выведенный фиолетово-синим красителем — оскаленная волчья голова. Глаз смазан, отчего казалось, что хищник злобно прищурился. Очередной фирменный знак, который оставил убийца. Было похоже, что гад издевается над нами… Интересно, он в курсе, что по его душу приехала следственная группа из Москвы? Раз не затихарился при нашем появлении, наверное, не в курсе.
Хотя, может, затеял с нами игру.
— Никита Егорович, — проговорил я, все еще не веря своим глазам и ткнув пальцем в сторону трупа. — Это же муж Юлии, с которой мы только вчера беседовали, по поводу Воеводина.
— Твою дивизию! — пробормотал следователь, раздувая щеки. — Это что получается? Воеводин как-то узнал о вашем разговоре и…? А сама Миронова в порядке?
Закономерный вопрос, у меня он тоже так и жужжал в голове.
— Сейчас узнаю, у меня сохранился ее телефон. Вера Павловна, можно от вас позвонить?
— Да, конечно, — улыбнулась она.
— Из моего кабинета, пойдемте.
Мы вышли из лаборатории и направились на другой конец коридора. Каких-то отсечек и перегородок между лабораторным блоком и рабочим не имелось. Из всех мер бактериальной предосторожности — только кварцевые лампы на стенах с висящими под ними графиками кварцевания, отпечатанными на уже пожухлых листках бумаги.
— Вот телефон, — Вера вошла первой.
Кабинетик завотделения был не больше чулана. Маленькое оконце с куском выцветшей материи в роли шторины.
Стол завален бумагами, рядом впритык, разбухший от такого же обилия бумаг — шкаф.
— Что же вас поселили в такую комнатенку? — спросил я, набирая нужный номер на диске аппарата.
— А, знаете, мне хватает, — медичка придвинулась ко мне, нарушив границы личного пространства. — Это раньше кладовка была. Была у меня возможность разместиться в общем кабинете, там места побольше, даже из расчета на одного человека.
