— А ну, цыц, — шеф погрозил нам пальцем, но по-доброму и с улыбкой. — Ставьте чайник, что я, зря эти пирожки через всю Москву тащил? Тортик заодно откушаем.
* * *
г. Михайловск. Аэропорт."
"Мы вышли на крыльцо небольшого местного аэропорта. С сумками и рюкзаками. Удобных чемоданов на колесиках еще не было, и приходилось навьючивать поклажу на себя. Мне так вообще досталась двойная «доза». Моя сумка и Светина.
Катков пыхтел и волочил огромный чемодан с металлическими клёпками по углам.
— Ты куда столько вещей набрал, Алеша? — поморщился Горохов.
— Мы же не на курорт приехали, а в Зауралье.
— Да это жена собирала, — обливался потом криминалист. — Сказала, что здесь холода могут быть.
— В июне?
— Ну да, дожди всякие…
— Никита Егорович? — к нам подскочил компактных размеров мужичок в модном, но потертом пиджаке в несуразную клетку.
Ростом неказист, но в плечах и в талии широк, как и подобает мужику средних лет.
Не дав нам вымолить и слова, он схватил руку Каткова и стал ее трясти:
— Рад с вами познакомиться, наслышан о знаменитом следователе Горохове.
— Я не… — пробормотал Алексей, но встречающий его перебил, продолжая трясти его руку.
— Честно говоря, я думал, вы постарше будете, Никита Егорович, а вы вон какой молодец.
Горохов сзади кашлянул.
Мужичок обернулся и протянул уже ему руку:
— Начальник уголовного розыска Вася Жмых. То есть, Василий Николаевич. Ага, а вы кто будете?
— Горохов Никита Егорович, — шеф с кислой миной ответил на рукопожатие, он был явно недоволен, что Катков теперь выглядел в габаритах солиднее, и его приняли за старшего.
— Ох, ядрён пистон! Простите, Никита Егорович, обознался. Я думал, вы моложе выглядите. А вам на пенсию уже, наверное, скоро можно уйти? Да?
Горохов стиснул руку Васи, тот ойкнул, а шеф пробормотал:
— Пенсия подождет, ведите к машине.
— Да конечно, — начрозыска скакал вокруг нас, как мячик для пинг-понга. — Нам туда. Вот, я еще не со всеми поприветствовался. А это, значица, как я понимаю, Андрей Григорьевич Петров?
Вася протянул руку Федору, который, на мою досаду (в пиджаке, по крайней мере) тоже выглядел посолиднее меня.
Ему уже тридцатка, и морду лица отъел по возрасту. А я в свои двадцать пять хоть и выглядел старше, но лишних телесов на бока не нарастил, и фигурой пока оставался моложав и ясен.
— Я Федя, — хохотнул Погодин, — а Андрей Григорьевич вон стоит, с двумя сумками.
— Да что ж такое-то сегодня, — хлопнул себя по широкому лбу Вася и протянул мне руку.
