Назад в СССР

Прозвище очень даже ничего себе, учитывая, что я вообще слесарь, который выполняет технические фотоработы.

Жизнь в отделе текла своим чередом. Я уже избавился от своего желчного наставника. Витя больше не стоял у меня над душой, теперь я мог оттачивать навыки по фотосъемке самостоятельно.

Плюс — освоил методы исследовательской съемки: фотал следы рук, обуви, следы перчаток, следы взлома и прочую крайне нужную для доказательной базы лабуду."

"В этих целях пришлось на некоторое время сродниться с репродукционной установкой «Уларус»: чугунная гробина под потолок в виде рамы со столиком, с кучей осветительных приспособлений, штативом для макро- и микросъемки.

В общем, прибор приборов по тем временам. Позволял фотографировать, в том числе в ультрафиолете и инфракрасном излучении невидимые следы, вытравленные записи в поддельных документах, поддельные оттиски печатей и штампов и прочие преступные хитрости.

Удивительно, но мне начинало это нравиться. Я с головой вникал в экспертную кухню. Кое-что пригодилось из прошлого опыта.

Только сейчас я окончательно убедился, что раскрывать преступления можно не только бегая за жуликами, но и собирая доказательную базу кропотливым трудом в лаборатории.

Отдельным фронтом работы было копирование фотографий без вести пропавших для ориентировок. Большинство из потеряшек имело репутацию неисправимых побегушников. Периодически сваливали из дома, уезжали на попутках и товарняках подальше от города. Там их благополучно отлавливали и возвращали домой. Через несколько месяцев все повторялось.

Но были и те, кто действительно пропал с концами. По таким фактам заводили уголовные дела. Возбуждали сразу убийство. Темное убийство повесить на управление — чувствительный удар по статистике и раскрываемости. Поэтому, в угро даже специально выделили двоих человек из числа оперов, которые занимались только конкретно потеряшками, а в кражонки и другие угоны не лезли и даже не вникали.

Прочухав, что у экспертов завелся «студент», способный быстро и четко клепать фотокопии, они побежали ко мне со всех ног и приволокли кучу фотографий по старым розыскным делам с портретами пропавших.

Раньше им приходилось выхаживать фотокопии неделями. Я набивал руку, а они радовались свалившемуся на них счастью.

Но через недельку я лавочку маленько прикрыл. Опера начали наглеть и совались ко мне по поводу и без повода, воспринимая студента, как своего штатного фотографа. Пришлось поставить их на место и показать, кто главный слесарь в лаборатории.