Назад в СССР

Как ему не жарко летом в тридцати одежках?

Виктор Петрович поправил круглые очки и присел рядом на табурет. Щупал, слушал и что-то еще делал с моим ослабленным тельцем.

— Ну что, герой? — улыбнулся не по годам белозубой улыбкой врач. — Как себя чувствуешь?

— Как в морге, — ответил я. — Но только жрать хочется.

— Шутишь! Это хорошо. Значит, недельки три еще, минимум, протянешь.

— Как недельки три? — встрепенулся я. — А потом что?

— А потом выпишу тебя.

Я с облегчением выдохнул. А старик тоже умел прикалываться.

"— Ты сейчас находишься в отделении хирургии городской больницы. Ранение у тебя проникающее колото-резанное в брюшную полость, неглубокое, и органы не задеты, — продолжал врач. — Операцию я провел, все заштопал. Крови ты потерял чуть лишнего, но организм молодой и здоровый. Заживет все, как на бездомном псе. Считай, будто мы тебе аппендикс вырезали. Почти то же самое. Прописываю покой, обильное питье и капельницы с антибиотиками, витаминчики в уколах. Вот все твои потребности в ближайшие несколько недель.

Я попробовал встать.

— Тише, — подскочила ко мне пухлобокая медсестра и попыталась всучить утку. — Сможешь сам или помочь?

— Все нормально… — процедил я, борясь с болью. — Я до туалета сам дойду. Типа аппендицит же всего лишь вырезали.

Но в этом я немного ошибся, боль не дала мне сделать и шагу. Пришлось воспользоваться услугами тетки со сварливым голосом. Ей, конечно, не привыкать управляться с уткой. А у меня чуть травма детства не приключилась. Все-таки я привык делать такие дела в одиночку и без тесного контакта с другими людьми.

— Лежи, Петров, — приказала медсестра. — Не дергайся. К тебе скоро из прокуратуры придут. Они просили позвонить, как очнешься. Так что сил набирайся… А вместо мамки я теперь буду за тобой присматривать. Меня Леной зовут.

Лена, виляя дутыми бедрами, вышла из палаты. Надо мной тут же нависла косматая небритая морда, напоминающая Машкова в запое. Такие же худые плечи с висящей на них майкой-алкоголичкой. Я вздрогнул.

Морда приветливо улыбнулась:

— В шахматы будешь играть?

Я помотал головой.

— Просто со мной никто играть не хочет, — глаза «Машкова» превратились в грустные маслины, как у кота-подлизы из Шрека.

— Не до шахмат мне, — буркнул я. — Мне даже сесть трудно.

— Это ничего, — оживился больной. — Я буду переставлять фигуры за тебя.