Назло громам

— Давайте разберемся! — настаивал Брайан. — Насколько я понял, перед завтраком она обычно ходила в сад на прогулку. — Он взглянул на Ферье: — Это так?

— Да, она всегда ходила. Только ничего не спрашивайте у меня о сегодняшнем утре. Мы с Паулой еще не встали. В конце концов, как вы сами сказали…

Одри взглянула по очереди на каждого из них.

— Д-дорогой, — начав заикаться, обратилась она к Брайану, — я могу тебе рассказать, как все случилось.

— Вниз я спустилась первой.

В ту ночь я глаз не сомкнула. Д-доктор Фелл постучал в мою дверь примерно без четверти семь. Я была уже одета, и мы вместе спустились. Служанка — кажется, Стефани? — накрывала на стол…

— Сэр Джералд присоединился к нам минут в пять восьмого; Ева пришла вместе с ним. Сэр Джералд спросил, может ли он воспользоваться «роллс-ройсом», чтобы съездить в Женеву. Ева разрешила. Она не хотела садиться за стол и смотрела на меня очень враждебно.

Когда сэр Джералд поинтересовался, не хочет ли Ева съесть чего-нибудь, она отказалась, но сказала, что у нее в кабинете есть сигареты и ей хочется покурить. Затем поднялась наверх. Я еще тогда подумала: «О господи, что она собирается сделать?» — выскочила и посмотрела наверх, но она просто вошла в кабинет, вышла оттуда с обычной пачкой сигарет «Плейер» и спустилась вниз в столовую. Потом выкурила одну сигарету, да. Но… — Одри замолчала, будто что-то вспоминая. Наконец спросила: — Брайан, почему ты думаешь, что это так ужасно важно? Я имею в виду ее прогулку в саду.

— Это не я, это доктор Фелл так думает.

— Бог его знает! Послушай! Когда Ева поднялась в кабинет за сигаретами, не могла ли она спуститься вниз и уйти в сад по внешней лестнице? А потом подняться обратно в кабинет?

— Нет. У нее не хватило бы для этого времени. В любом случае, с восточной стороны между задней террасой и садом высокая каменная стена.

Она не могла бы забраться на нее: не такая это женщина. Мне кажется более важным другое. — Одри прокашлялась. — Я… я ничего не понимаю в ядах и подобных вещах, но почти совершенно уверена, что она не могла отравиться той сигаретой.

Молчавшая до этого Паула Кэтфорд громко произнесла:

— Знаете, а ведь Одри права.

— Помолчи, детка! — оборвал ее Ферье.