Назло громам

— Десмонд, пожалуйста, ну где твой здравый смысл? Могла ли бедная Ева выкурить отравленную сигарету за столом, где сидели все остальные, без того, чтобы кто-нибудь еще не вдохнул этот дым? Или, если она выкурила ее до половины восьмого, могло ли это сказаться только около девяти часов, то есть через довольно продолжительное время? Как и в случае с мистером Мэтьюзом в Берхтесгадене?

Наступила тишина. И полное крушение версии.

Все больше людей выходило на танцплощадку. К барабану и пианино присоединился аккордеон, однако механический хохот перекрывал звуки музыки.

Ферье стал отдавать какие-то распоряжения, которых Брайан не мог слышать. Паула потащила его за руку.

— Десмонд, я хочу танцевать, и мне очень надо с тобой поговорить.

— Секундочку, секундочку! Погоди немного! — Ферье повернулся к Брайану, опустившему от огорчения голову: — Я ведь был почти уверен, что вы разгадали. Но ведь должно быть какое-то решение у этой загадки.

— Десмонд! — умоляла Паула.

Неохотно, с натянутым выражением лица Ферье взял руку Паулы, и они исчезли в темноте. Брайан посмотрел на Одри:

— Думаю, тебе не до танцев?

— Нет, с удовольствием, — мгновенно вскочив, откликнулась она. — Встань рядом, близко-близко, и больше не отходи далеко.

— В таком случае, надеюсь, и ты будешь помнить собственное признание. Если ты снова исчезнешь в синеве, как уже проделала дважды…

— Брайан, не будь таким злюкой! Я не исчезну. Как же ты нашел меня? А ты понимаешь, что мы впервые танцуем вместе? Впервые за все время ты снизошел до этого.

— Снизошел? Новые танцы — не моя стихия; мне лучше удаются фокстроты двадцатилетней давности. Но ведь это старомодный вальс, который умеют танцевать все.

Был ли это старомодный вальс или что-то другое, уже не имело никакого значения, так же как и сам дух, царивший в «Пещере», раскачивавший и круживший их вместе с десятком других пар. Немного раскосые темно-голубые глаза Одри неотрывно смотрели в глаза Брайана. Случайно или намеренно, они кружили слева направо по окружности зала — то, что называется «против часовой стрелки».

— Неверно! — пробормотал он.