Назло громам

 — Если даже мы решимся пожениться, что подумают люди? Сможем ли мы когда-нибудь сделать это?»

Это и спровоцировало его на действия. «Конечно сможем», — внушал он Еве и уверял, что на самом деле его абсолютно не интересует мисс Пейдж и что надо устроить все так, чтобы для всех стало совершенно очевидным, что ею интересуется его отец, и если отец отобьет у него девушку, то путь будет свободен. Отец женится на молодой девушке, а сын, наоборот, будет счастлив найти утешение в объятиях Евы.

Это стало основой интриги спектакля, в котором жили эти люди, и в котором умерла Ева Ферье.

Она была прирожденной интриганкой, не видела в этом ничего странного. Ева была ослеплена, упивалась счастьем. Филип «делал вид», что проявляет интерес к Одри, и она даже «поощряла» его. В нужное время, когда они сбросят маски, Филип проявит свою истинную любовь к Еве.

Естественно, Филип вовсе не собирался этого делать. Он знал, что, для того чтобы получить то, чего он действительно хотел, ему нужно убить свою мачеху.

Его отец, будучи человеком неглупым, начал догадываться, как могут дальше развиваться события.

Конечно, он не мог предположить это во всех деталях или то, в какой форме произойдет взрыв. Ему только оставалось стоять в стороне, размышляя, чем он еще может помочь.

Даже если никогда раньше вы не испытывали симпатии к Десмонду Ферье, теперь я прошу вас быть к нему милосердными. Его многочисленные пресловутые любовные интрижки бумерангом вернулись к нему в самой худшей форме. Если он не прав и его поощрения лишь плод его собственного дьявольского ума, то может случиться скандал с обвинениями жены или сына, но если он прав и при этом продолжит молчать, то какая катастрофа может произойти со всеми? — Доктор Фелл замолчал.

Трубка его погасла; покрасневшее лицо нахмурилось. — Да! — задумчиво добавил он. — В первые месяцы года развитие событий шло к неизбежному концу. Но здесь я позволю себе отказаться от печальной практики предвосхищать события. Давайте забудем об этом и рассмотрим ситуацию в том виде, какой она предстала передо мной, когда Ферье приехал ко мне в Лондон, а потом я прибыл сюда и узнал все, что мог узнать.

Миссис Ферье исступленно говорила о «новой жизни». То ли сама решила, то ли кто-то убедил ее в том, что она еще способна с триумфом вернуться на сцену. И первым шагом к этому станут ее мемуары, которые она должна писать в предназначенном только для нее кабинете. А тем временем кто-то стал распространять слухи о том, что она якобы отравила Гектора Мэтьюза.