Назло громам

И как теперь нам стало известно из многочисленных деталей признания самого Филипа Ферье, произошло именно это. Однако с такими характерами, как у этой женщины и этого молодого человека, все могло закончиться только трагедией.

Их связь началась примерно два года назад. Ева совершенно потеряла чувство реальности. Ей казалось, что в этом ладном, красивом и таком внешне очаровательном молодом человеке, но с большой внутренней твердостью, о которой, вероятно, подозревал только его отец, вновь возродилась ее «большая любовь» — юный летчик-истребитель, убитый на войне.

Филип ей подыгрывал, потому что, как часто бывает, это льстило его самолюбию. Однако вскоре ему все стало надоедать, и чем больше он скучал, тем настойчивее становилась она. В январе нынешнего, 1956 года Десмонд Ферье с женой ездили в Лондон; сын сопровождал их и встретился там с Одри Пейдж. Мне очень жаль, что приходится говорить об этом, — доктор взглянул на Одри, — и что это будет обсуждаться в суде.

Филип — очень тщеславный и самодовольный молодой человек.

Если вы когда-нибудь замечали…

— Я заметил, — подтвердил Брайан, — но не очень обратил внимание на это мое внимание.

Доктор Фелл взглянул на него:

— Вы заметили это? Когда?

— В тот же четверг, когда Филип приехал за Одри, чтобы пойти с ней обедать. Манеры этого молодого человека выразились в четырех словах: «Кто это с тобой?» То, как он их произнес, сказало о нем многое. Он видел, что я стоял рядом с Одри; он даже не знал, кто я, но в тот момент это стало очень явным проявлением его натуры.

Ну, довольно об этом, рассказывайте дальше о… о признании.

— Я могу продолжать, мисс Пейдж?

— Да! Да! Простите мои слова, — попросила Одри, не поднимая глаз от стола, — потому что я тоже должна кое в чем признаться.

— О… гхм! Итак, в январе прошлого года, — повторил доктор Фелл, — Филип Ферье встретил в Лондоне эту юную леди. Она ему очень понравилась. Он очень желал ее, и ему казалось, что она испытывает к нему те же чувства. Однако Филип находился в незавидной связи с женщиной старше себя, которая постоянно была рядом и безумно его любила.

И он мгновенно нашел выход из трудного положения, как впоследствии признался начальнику полиции с воодушевлением, свойственным только настоящему потенциальному преступнику.

Ева, по-прежнему пребывавшая в мире грез и мечтаний, пыталась осмыслить происходящее. «Разве сможем мы когда-нибудь открыть нашу большую любовь? — говорила она нетерпеливому и доведенному до отчаяния молодому человеку.