Назло громам

Гроза, разразившаяся ливнем сразу же после прибытия полиции, явилась фоном, вполне совпадавшим с настроением Брайана.

Он понимал, что источник его беспокойства заключался совсем в другом.

«Как всегда, я пытался быть слишком умным, — с горечью думал он, — и, как всегда, действовал во вред себе».

Когда Брайан давал показания, никто не усомнился в его рассказе (точнее сказать, в рассказе доктора Фелла), что они с Одри были вместе и видели, как Ева Ферье упала с балкона. И сообщение, что Одри отослали с виллы потому, что она страшно расстроилась от перенесенного потрясения, ни у кого не вызвало ни удивления, ни гнева.

Вежливый и учтивый месье Обертен, говорящий на трех языках — французском, английском и, как понял Брайан, немецком, — в ответ на это просто кивнул:

— Ведь это так естественно, мистер Иннес.

— Вы собираетесь допросить ее?

— Вполне возможно. Однако сейчас у нас есть чем заняться.

— Я рассказал вам все, что знал, и уже пересказал это дважды. Можно мне теперь уехать отсюда?

— В свое время, мистер Иннес.

Для наибольшей полноты информации нам необходимо уточнить еще кое-что. Вы, наверное… э-э-э… беспокоитесь о юной леди?

— Точно не знаю; она может быть в нескольких местах.

— Ну что ж, все очень просто: позвоните в одно из этих мест, где она, как вы предполагаете, может находиться, и скажите, что вы задерживаетесь.

А вот этого-то он как раз и не мог сделать! Во-первых, потому, что не должен был рисковать и разговаривать с Одри до тех пор, пока, встретившись с нею, не договорится о версии, которой они оба должны придерживаться.

Так что это великодушное предложение полицейского могло стать ловушкой. А во-вторых, если Одри получила его сообщение, переданное через мадам Дюватлон, то даже не ответит на телефонный звонок.

О каких только возможностях пообщаться с Одри не думал Брайан, но все они оказывались неприемлемыми. К тому же из головы не выходили последние слова доктора Фелла, сказанные им перед самым приездом полиции.

Мысли о необходимости встретиться с Одри, которые он не менее умело, чем месье Обертен, скрывал за вежливостью и учтивостью, за время их разлуки превратились в нечто вроде мании.

А еще Брайан ждал объяснений доктора Фелла. Этот гигант обещал сопровождать его в Женеву и после разговора с Одри рассказать, как произошло убийство.

Однако доктор Фелл не смог с ним поехать.

— Сэр, это невозможно! Я пока не могу уехать отсюда.

— Поверьте мне на слово, что это невозможно. Я постараюсь присоединиться к вам позже.