Назови меня по имени, или Укротить миллионера

А еще вчера днем меня можно было назвать самой счастливой девушкой на всем белом свете.

Все разбито вдребезги!

Я смахнула очередную слезу и быстрым шагом направилась к дому, чтобы в своей квартире встретить очередную неприятность.

Юля сидела на кухне, понурив голову. Я не стала спрашивать, откуда у нее ключи. Опустилась на стул напротив, взяла ее за руку и сжала холодные пальцы.

— Викуська, — обреченно произнесла она.

— А что-нибудь покрепче есть?

— Настолько все плохо? — попыталась я выдавить подбадривающую улыбку, но вместо этого прикусила губу, стараясь сама не расплакаться.

 — Так! А ну бодрячком!

— Не до этого, — уронила она голову на стол, звучно ударившись лбом. Тяжело вздохнула и простонала: — Меня уволили.

Я заторопилась. Быстро поставила чайник, достала кружки, открыла новую пачку чая. Все, лишь бы не думать о человеке, который это сделал и по какой причине. Лучше не вспоминать о Роме. Мне с лихвой хватило мокрой от слез подушки и тоскливого воя прошлой ночью.

А также тяжелого утра, когда голова ватная, а холодный душ уже не помогает — тоже. Поэтому я опоздала на работу. Так не вовремя! Начальница сегодня была не в духе, припомнила мне несколько выговоров и то, что застала меня вчера спящей на рабочем месте, потому приказала написать заявление по собственному желанию и выставила за порог салона. Неприятно. Вот только из-за состояния полной разбитости я еще не прочувствовала этот момент в полной мере. Наверное, ударной волной накроет чуть позже.

— Представляешь, Георгий Витальевич приказал вернуть все потраченные на его сына деньги, — промычала Юля, не поднимая голову. — Я рвала свою пятую точку, чтобы…

— Не надо, — выдохнула я и положила руку на ее плечо. — Давай не будем о проблемах.

— Вика-а-а, — простонала сестра и выпрямилась. — Где мне взять столько денег? Почему нужно быть таким мудаком? Он же сам приказал, сам выделил их, сам сказал обставить все наилучшим образом!

— Тебе сколько сахара?

— Я разве виновата, что его сынок не хочешь браться за голову? — завыла она, между делом ответив: — Одну ложку.

— Все-таки не согласился на должность? — с трепетом в груди спросила я, но тут же опомнилась: — Да все они гады, думают только о себе любимых.

— Ты хоть представляешь, сколько я прикрывала его задницу? Сколько слушала выговоров от его отца только потому, что тот не явился на собрание? А что взамен? — она шмыгнула носом, глаза заблестели.