Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Сейчас же…

— Мой дедушка как-то говорил: только лишившись чего-то, ты начинаешь осознавать его истинную ценность, — произнес миллионер, придвинув ко мне кружку с уже остывшим чаем. — Скажи честно, ты скучаешь по своему Никите так же, как когда-то по мне? Кто он для тебя? Только не говори, что у вас через неделю свадьба, а то красть невесту не в моих принципах. Но ради тебя готов пойти даже на эту жертву.

В кои-то веки я собралась сказать правду, но зазвонил телефон. Рома ответил, молча выслушал собеседника, глядя прямо на меня, а после недовольно покачал головой.

— Что ж, — вздохнул мужчина, положив трубку. — Наверное, на слово ты не поверишь, но все-таки скажу: твой отец виноват сам.

— Да, — вздохнул он и за локоть притянул меня к себе. Обнял, оставаясь сидеть на стуле. — Роберт скоро отправит видео и некоторые бумаги. Говорю же, я в жизни никого не сбивал.

— Нет, — замотала я головой, не желая верить. Обвинять того, кого уже нет в живых — подлость.

Но Рома упорно доказывал обратное. Вскоре он показал видео, распечатал копии заключений, которые использовались в суде. Я даже увидела фотографии, где папа был на месте преступления. Сперва мне не хотелось верить, ведь отец не мог сделать ничего подобного, но после появились смутные подозрения… Уговоры мамы не держать зла на Ходорова, заверения папы, что миллионерам раз плюнуть переложить подсудное дело на другого, и то, что никто из родни не знал имени виновника.

Я долго сидела и смотрела на одну фотографию. Неужели все ложь и мои же родители мне врали?

— Ласточка, посмотри на меня, — присел рядом на корточки Рома. — Тебе нужно отвлечься. Я не представляю, что ты сейчас чувствуешь, но вижу, что тебе сложно.

— Мне нужно к маме! — выпалила я и сорвалась с места.

Правда, поехала туда не одна. Миллионер не согласился расстаться со мной, поэтому наше появление в отчем доме оказалось в крайней степени неожиданностью. Мама в своей привычной манере начала хлопотать. Но стоило сообщить об одном очень важном разговоре, как села на диван в зале и молчаливо выслушала мою рваную, полную возмущений речь.

— Ты же его так любила, — шмыгнула носом она.