Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Она достойна большего!

Впервые после появления Ходорова-младшего я расслабилась. Выгуливала собак и с головой отдавалась этому замечательному моменту. И пусть Рома катится к чертям! Не нужно мне ни правильное питание, ни занятие спортом, ни соблюдение режима дня. Я справлюсь как-нибудь сама, без вечных замечаний неугомонного миллионера. Впрочем, какой он миллионер? Если его отец смог так быстро перекрыть доступ к деньгам, то обычный мажор.

Пятница… Я глубоко вздохнула, втянув в легкие запах листьев, и на выдохе улыбнулась.

Мы с овчарками зашли дальше обычного, забрели в небольшой парк с маленькой речушкой, прогулялись по извилистым дорожкам, побегали за палкой. Сегодня ночью не нужно бежать в ларек, а завтра днем не придется ехать в салон. Поэтому я могла продлить прогулку без опасений что-либо не успеть. Идти домой тоже не хотелось. Скоро появится Рома после очередной своей вылазки в неизвестном направлении, и меня не тянуло его увидеть.

С прошлой субботы все стало еще сложнее. Я держалась. Стоически терпела этого человека, уговаривая себя наступить на горло и хоть немного изменить его, чтобы получить за это деньги.

Но меня выворачивало наизнанку от понимания своей продажности. Да, я поощряла хорошие поступки конфетами, старалась быть милой и учтивой. Изредка давала поручения по дому, которые он часто отказывался выполнять. Проглатывала обиду. Убирала подальше неприязнь к зазнавшемуся богачу. И больше не подпускала к себе. Это недопустимо! Он видел во мне очередную подстилку, которую можно бросить после первой же ночи. Еще неделю назад я пару раз забылась, позволив себя поцеловать, но впредь не совершала опрометчивых поступков.

Сколько прошло дней после его появления? Восемь? Или девять? А мне уже казалось, что знаю этого человека вечность. Его ухмылку, блеск в глазах, неуместные шуточки, привычку тереть шею, когда чем-то крайне недоволен, и этот взгляд… Долгий, обволакивающий, без доли игры и притворства. Именно в такие моменты следовало убегать. И я никогда не задерживалась, тут же уходила в другую комнату, еще в зародыше пресекая возможные приставания.

— Черт! — выругалась, осознав, что снова думаю о Роме, и позвала мальчиков. — Все, мои хорошие, пойдем домой. Да, я тоже хочу еще побегать. Тише, тише, дай пристегнуть поводок. Дилли, сидеть!

Пес сел, продолжая вилять хвостом и тем самым подметая только начавшую опадать листву. Вилли же сегодня был более спокоен: меланхолично обнюхивал кусты, помечал их и возвращался ко мне, чтобы приластиться.