Назови меня своей

Настойчивое требование, нежное предупреждение, едва различимая угроза — всё это лишало малейшего шанса на сопротивление. Нервы завибрировали, я сама превратилась в обнажённый нерв, готовый взорваться от напряжения в любую минуту. Я лихорадочно облизнулась, не сводя с него взгляда, хоровод золотых искорок в багровом мареве завораживал, не давал задуматься слишком сильно о собственных сумбурных ощущениях.

— П-пожалуйста… — прошептала я сиплым голосом, чувствуя, как гулко забилось сердце, а его стук болезненно отдавался в пульсировавших вершинках.

 — Прикоснитесь…

— Где? — тоже шепнул Мартин, наклонившись так низко, что почти касался моих губ.

А его пальцы продолжали гладить мою грудь, только не приближались к тем её частям, по-настоящему нуждающимся в ласке. Кожа стала чувствительной до мурашек, так и тянуло ёжиться и извиваться под чуткими руками лорда Мартина. К моему усилившемуся смущению и замешательству, между ног всё просто горело и так же пульсировало, заставляя задыхаться от новых, непривычно ярких ощущений.

Господи, я безумно хотела, чтобы… и там тоже прикоснулись… Но это я точно не произнесу вслух, нет, моей смелости не хватит. Вместо ответа, неосознанно прикусив губу и глядя на Мартина — он как будто держал своим взглядом, не давая отвернуться или закрыть глаза, — я выгнулась сильнее, бесстыдно ткнувшись ему в ладонь в безмолвной просьбе продолжить ласку. Взгляд старшего вампира вспыхнул, лорд медленно улыбнулся и мягко накрыл мою грудь, мимолётно скользнув большим пальцем по невероятно чувствительной горошине, тут же отозвавшейся острым уколом удовольствия.

— М-м, здесь, Лёля? — мурлыкнул лорд Мартин, подняв бровь, и я быстро закивала, боясь, что он передумает и… уберёт руку. — А как ты хочешь, чтобы я это сделал?

Все эти расспросы словно снимали с меня кожу, слой за слоем, обнажая душу и заставляя до предела раскрываться перед ним. Не скрывая эмоций, желаний, чувств. И я не могла сопротивляться, не могла закрыться, больше не могла оставаться один на один со своим внутренним миром.

Он теперь тоже принадлежал Мартину и Валентину, пусть последний пока просто оставался в роли наблюдателя, не вмешиваясь. Звучно сглотнув и ощутив, что тело мелко дрожит, я проговорила непослушными губами, а внутри всё замерло от ожидания, и даже сердце забилось с перебоями:

От собственной смелости перехватило дыхание и слегка закружилась голова, смущение окатило горячей волной, и мне показалось, что краска залила всё тело, а не только лицо и уши.