Назови меня своей

Я уже слишком много сделала сегодня того, чего не стоило скромной, воспитанной девушке, и выстроить обратно разрушенные безвозвратно границы не получится. Послушно развела снова ноги, широко, как он просил, и невольно затаила дыхание. Кровь шумела в ушах, пульс участился, и мышцы внутри отчего-то сжались, заставив тело напрячься от неизвестности. Ладонь Мартина медленно провела по моей груди, задев чувствительную вершинку — и снова вспышка удовольствия, с моих губ сорвался тихий вздох. Улыбка старшего вампира стала шире, зрачки почти полностью поглотили горевшую расплавленным золотом радужку и стали отчётливо багровыми.

Ладонь опустилась ниже, а я… ощутила бедром, как к внутренней стороне прижалось что-то твёрдое и длинное. Осознание, что это такое, молнией сверкнуло в голове, и лицо загорелось от накатившего смущения. Пальцы Мартина между тем снова проникли в меня, по-хозяйски прошлись по откровенно мокрому лону, заставив выгнуться, и по довольному блеску в глазах лорда я поняла, что именно такой реакции он добивался.

— Уже готовая… И такая горячая… — шепнул он, убрал руку и… его пальцы коснулись моих губ.

Я ощутила собственный запах и пряный, сладковатый вкус, и в сочетании со словами Мартина, откровенными, непристойными, эмоции вспыхнули огненным факелом, опалив изнутри. Желание окатило жаркой волной, и вампир, внимательно наблюдавший за мной всё это время, выбрал именно это мгновение, чтобы… наконец закончить то, что должно было случиться именно в сегодняшнюю ночь.

То самое, твёрдое и большое, скользнуло по складочкам, и в следующий момент я почувствовала резкое, болезненное вторжение и негромко вскрикнула, широко распахнув невидящие глаза.

— Ш-ш-ш, ещё чуть-чуть… — выдохнул Мартин хрипло и прижался к моим губам, не дав ничего сказать.

Боль смешалась со странным удовлетворением от ощущения наполненности, мои бёдра напряглись, приподнимаясь, подстраиваясь… Принимая в себя дальше, и я задохнулась от новых, слишком сильных эмоций, на грани моего терпения.

Глухо застонала прямо в губы вампиру, выгнулась сильнее, не зная, чего хочу больше: избавиться от постороннего предмета, пугавшего тем, как… как неотвратимо он наполнял собой гложущую пустоту, или всё же дотерпеть до конца, познать, что же ждёт там, за гранью. В сознании завертелся разноцветный калейдоскоп, пальцы Мартина сжались на моих запястьях сильнее, а свободная ладонь скользнула между нашими телами, добираясь до сокровенного.