Назови меня своей

Я догадалась сразу и беззвучно ахнула, поднеся ладонь к губам, чувствуя, как стремительно жар заливает лицо, шею, грудь. Они хотели, чтобы… я носила это… внутри?! О, боже. Почему-то при этой мысли мышцы с предвкушением сжались, но замешательство и смущение пересилили. Я выронила пикантную игрушку, в голове пронёсся наш разговор вчера днём по пути к Папоротниковой Аллее, и стало ещё жарче. Нет, нет, вот этого я точно не сделаю, я же из комнаты не смогу выйти, зная, что… во мне эта… штучка. Лучше уж перед приходом использую, но ходить весь день?! Я поспешно положила жемчуг обратно в футляр и взяла крем.

Они никак не узнают, что я не с утра ношу их подарок. Надо приводить себя в порядок и спускаться к завтраку, наверняка посыльные уже что-то принесли, пора заняться обустройством лаборатории, раз мне великодушно разрешили.

Умывшись и закончив с кремом, я вернулась в гардероб и занялась одеждой. Выбрала неброское домашнее платье из батиста с рукавами три четверти, лёгкое и с не очень низким вырезом, взяла чулки, нижнюю сорочку и бельё.

Но если чулки и сорочка не вызвали никаких неприятных ощущений, то вот с трусиками вышел конфуз. Вампиры не зря уточнили эту деталь. Едва тонкое кружево оказалось на мне, и я сделала несколько шагов к вешалке, как тут же поняла, что даже такая мягкая и дорогая ткань моей нежной коже кажется грубой и слишком шероховатой, и пришлось всё же снять трусики, кусая губы и отчаянно смущаясь. Господи, лорды будут знать, что… на мне кроме платья и чулок ничего нет, а юбка всего из двух слоёв материала. Я не знала, чего во мне больше, смущения или странного, волнительного удовольствия от этой маленькой пикантной детали, и потому постаралась не зацикливаться на ней. Займу себя работой.

Я вышла из спальни, и коробочка с жемчугом так и осталась лежать на тумбочке. Мне хватало ощущения некоторого недостатка в моей одежде, волновавшего не меньше, чем картинки прошедшей ночи, и с моих щёк не сходил румянец. Хорошо, я дома одна, а слуги любопытством не отличаются.

Да и не видела я этих слуг кроме дворецкого Джонаса. Он меня и встретил, когда я спустилась на первый этаж.

— Доброе утро, мисс, — он церемонно поклонился. — Прикажете подавать завтрак?

— Пожалуйста, — кивнула я, чувствуя некоторую неловкость.

Прикажете, тоже мне, выдал. Приказывают лорды, а я всего лишь прошу. По большому счёту, я бы и сама сходила на кухню, не гордая, но после памятного наказания в то крыло меня не заманит никто, никакими уговорами.