Назови меня своей

Нос уловил слабый цветочный запах, и я поняла, что угадала. Меня тщательно намазали, не пропустив ни одного миллиметра кожи, даже в самых интимных местах. Сопротивляться сил не осталось, я покорно позволила вампирам делать то, что они хотели, постепенно уплывая в мягкую дрёму. Неприятные, саднящие и тянущие ощущения внизу живота и между ног, болезненная пульсация в ставших слишком чувствительными нежных складочках на удивление быстро прошли благодаря этому чудному крему. Ох, хорошо как, а то я уже начала опасаться, что завтра меня ждёт не самое приятное пробуждение, всё же, для первого раза, по-моему, многовато мне досталось…

Вампиры молчали всё время, пока готовили меня ко сну, и это тоже не вызывало настороженности — тишина умиротворяла и настраивала на спокойный лад.

Да и всё равно не до размышлений сейчас было, не до разговоров. Я уже почти спала, когда меня накрыли одеялом, и последнее, что помню — кажется, вампиры всё-таки остались в спальне, в моей кровати. Чьи-то руки обвились вокруг талии, к спине прижалось тёплое тело, и спереди тоже обнимали, а под головой точно не подушка, та мягче и прохладнее. На этом вялом отголоске мыслей я отключилась, слишком утомлённая насыщенным вечером и ночью.

Утро встретило тишиной и одиночеством — в постели я лежала одна. Плотно задёрнутые шторы не пропускали солнечный свет, и сколько сейчас времени, сказать было сложно. Прежде, чем открыть глаза, я осторожно прислушалась к себе: почти ничего не болело, наверное, в креме содержалась магия, не иначе.

Мышцы, правда, слегка потягивало, но не настолько, чтобы я не могла шевелиться. В деликатных местах остался лишь отголосок неприятных ощущений, ничего не саднило и не жгло. Едва подумав о своём теле, я тут же вспомнила вчерашнее… Ох. Щёки вспыхнули жаром, а сознание затопили противоречивые эмоции, в которых я беспомощно забарахталась, пытаясь хоть как-то совладать с ними. Мне было хорошо, да, даже очень. Но… со мной были двое мужчин, и меня привязали к кровати. Я вела себя совсем не так, как целомудренная, воспитанная девушка, откровенно наслаждаясь удовольствием на грани и выполняя всё, что мне говорили.

Глухо застонав, закрыла лицо ладонями, пытаясь удержать слёзы — поздно жалеть себя и умирать от стыда, Лёля. Вчера надо было думать об этом. Я прикусила губу и села, откинув одеяло. Кулон на груди слегка холодил, посверкивая в полумраке комнаты гранями, кольцо на пальце таинственно мерцало фиолетовыми искорками.