Назови меня своей

— Лёля, никто не отнимает у тебя право на эмоции, ну что ты. Но нам очень не хочется, чтобы ты была букой, — Валентин тоже перемещался абсолютно бесшумно, и через мгновение навис надо мной, как его брат. — Знаешь, многие хотели бы оказаться на твоём месте, между прочим.

— Чему мне радоваться, — хмуро отозвалась я, немного осмелев — наказывать за дерзость меня, похоже, не собирались.

По крайней мере, пока.

— М-м-м, в твоём положении есть много плюсов, крошка, глядишь, ещё и понравится с нами, — лорд Валентин улыбнулся и подмигнул, а потом его пальцы легли на мой подбородок, повторяя жест его брата не так давно.

От улыбки, которую смело можно назвать порочной, мне внезапно стало жарко и тревожно. И смотрел Валентин не в глаза, а… ниже. Лорд Мартин тоже стоял слишком близко, и когда его ладонь опустилась на моё плечо, я чуть не подскочила от неожиданности, нервно облизнувшись. Ой, кажется, это было зря — зрачки в глазах младшего лорда резко вытянулись в вертикальные щели, а радужка стала отливать красным.

— И раз уж нам предстоит проводить много времени вместе, я хочу видеть перед собой красивую молодую девушку, а не серое мышастое убожество, — выдал он, и я растерянно хлопнула ресницами.

Я — красивая? У него явно какой-то сдвиг в мозгах, никогда человеческие женщины для этих высокородных нелюдей не были красивыми.

— Вэл, займись, мне на работу пора, — к моему громадному облегчению, Мартин отпустил моё плечо и отошёл, и мне едва удалось сдержать облегчённый вздох.

— С большим удовольствием, — с предвкушением оскалился младший лорд, и я поспешно отвела взгляд.

Ухмылка выглядела устрашающе, если честно, видеть так близко клыки было очень неприятно и… О том, что вскоре познакомлюсь с ними ещё ближе, старалась не думать: паника подступала к самому горлу горьким комом, и держать себя в руках становилось тяжело.

— До вечера, Лёля, — я почувствовала, как моей макушки коснулись губы Мартина, и через некоторое время до меня донёсся тихий звук закрывшейся двери.

— Ну, доедай и поехали, — лорд Валентин наконец выпрямился и оставил в покое моё лицо к моему неимоверному облегчению.