Назови меня своей

Разум отключился, происходившее настолько не вписывалось в привычные рамки, что мысли рассыпались невесомым пухом, разлетелись, оставив меня наедине с ощущениями — как и говорил лорд Мартин. Пальцы невольно сжались в кулаки, я облизнула сухие губы и пробормотала:

Дальше… реальность сузилась до мягких поглаживаний разгорячённой кожи и хлёстких ударов ровно в том месте, в котором надо, и ровно с той силой, чтобы оставаться на грани боли и удовольствия. Болезненного, неправильного, и оттого неудержимо притягательного, как шоколад с перцем.

Я всхлипывала, чувствуя, что дрожу всё сильнее, а между ног всё уже давно влажное, если не сказать больше, попка, которой досталось больше всего, горела так, что казалось, не смогу сидеть ещё неделю точно. В какой-то миг в пустой и звонкой голове пронеслось одинокое слово «жемчуг», мне думалось, я не выдержу следующего удара и того шквала ощущений, который он принесёт, но… это должен быть всего лишь восьмой. Ещё три, и я свободна. О том, что делать с моими чувствами и эмоциями, подумаю позже, гораздо позже. И о том, хочу ли повторить…

Последние два удара пришлись на живот и грудь, и были довольно сильными, боль обожгла раскалённой нитью, и на глаза навернулись невольные слёзы. Я крепко зажмурилась, чувствуя, что ноги не держат и колени вот-вот подогнутся, и я просто повисну, не в силах стоять прямо. Хрипло выдавила из себя после последнего удара:

Не удержалась, шмыгнула носом, испытывая противоречивые эмоции.

Облегчение, так и не ушедшее до конца напряжение, замешательство от ощущений и отсутствия обиды и страха. Я потерялась, мне требовался хоть какой-то берег, хоть что-то реальное и осязаемое, чтобы понять, что я ещё здесь, а не растворилась в странном неправильном наслаждении, от которого разгорячённую ударами кожу саднило и покалывало. Едва я замолчала, мою талию обвила сильная рука, а голос лорда Мартина довольно произнёс:

Когда на моих дрожащих губах от его слов появилась неуверенная улыбка, а в душе робко толкнулась странная радость от его слов, я поняла, что окончательно сошла с ума.

Меня снова привязали и отхлестали в наказание за смехотворную провинность, а я… я получила от этого удовольствие. Господи… Лорд Валентин отвязал мои руки, и они безвольно упали вдоль тела, аккуратно снял повязку и обхватил моё лицо ладонями, с мягкой улыбкой посмотрев в глаза.