Назови меня своей

Но тут же там оказались умелые пальцы Мартина, в то время как его рот выкладывал чувственные узоры из поцелуев на моей спине, слегка прихватывая кожу, щекоча её языком. Почти то же самое Валентин проделывал с моей грудью, погружая меня всё глубже в тёмный водоворот восхитительных ощущений, не давая опомниться ни на минуту. Лишь вспышками в ошалевшем сознании отпечатывались их действия, вызывая в разгорячённом теле очередную жаркую волну. Вот ладони Валентина медленно скользят вниз, на поясницу.

Пальцы Мартина уверенно раздвигают мокрые складочки, добираясь до жаждущей серединки, истекающей соком, нежно гладят. Мои бёдра послушно подаются навстречу, и я совершенно непристойно трусь об ласкающую руку, не сдерживая сладостных всхлипов, и от каждого прикосновения пронзает дрожь, пробирающая до самой глубины. Я превратилась в один обнажённый нерв, вибрирующий и искрящий, и когда в меня плавно проникли сразу два пальца Мартина, с моих губ сорвался негромкий вскрик, а перед глазами засверкали звёзды.

Чуть подавшись назад, почувствовала, как ощущения стали глубже, мышцы приглашающе сжались, и почти сразу рука Мартина замерла, а пальцы подразнили, чуть пошевелившись. Очередной длинный стон, и я потеряла голову окончательно, задыхающимся шёпотом выговорив:

Послышался довольный смешок кого-то из лордов, и вкрадчивый голос старшего вампира:

И пальцы проникли ещё глубже, задевая что-то внутри, отчего по телу промчался огненный шквал, а я выгнулась, откинув голову и хватая ртом воздух — дыхания катастрофически не хватало.

Ладони Валентина переместились на мою попку, весьма болезненно её сжав, но грубоватая ласка лишь усилила ощущения, внутри бушевал настоящий ураган, швырявший меня, как беспомощную щепку, по волнам страсти. Боже, как же я хотела, чтобы вместо пальцев оказалось кое-что другое!.. Сильно прикусив губу, я была в шаге от того, чтобы переступить последнюю границу и попросить… взять меня… От этой горячечной мысли щёки вспыхнули, я сдавленно застонала — и словно в ответ пальцы Мартина покинули меня, напоследок снова нежно пройдясь по трепещущим складочкам, пылавшим огнём.

— Н-нет!.. — вырвалось у меня жалобно, и стыд от собственного откровенно непристойного поведения смешался с острым удовольствием — Валентин резко втянул пульсировавшую горошину соска и снова сжал её зубами.