Назови меня своей

Лорд Валентин полулежал, вальяжно облокотившись на подушки, и на его полностью обнажённом теле играли отблески огня, и я, заворожённая этим зрелищем, послушно сделала шаг, потом ещё один, и ещё. Младший вампир не сводил с меня пристального, голодного взгляда, в котором читались все непристойные желания, и от этого от шеи до пяток бешеными блохами скакали мурашки. Мои пальцы невольно сжались в кулаки, я старалась смотреть только на лицо Валентина, на котором блуждала хищная, предвкушающая усмешка, хотя нет-нет да тянуло опустить взгляд ниже, на грудь, плоский живот с кубиками мышц, ещё ниже… Я чуть не споткнулась, но удержалась, приблизилась к краю кровати и залезла, всей кожей ощущая, как глаза лорда Мартина блуждают по моей спине и попке.

Валентин же наклонился, ухватил за руки и настойчиво потянул к себе, не выпуская из плена своего взгляда.

— Садись сверху, — последовало очередное приказание, и переспрашивать не стала — и так всё понятно.

Изнутри как облили горячей карамелью, я прерывисто вздохнула и… глаза сами опустились, когда пришлось сесть верхом на бёдра младшего вампира.

Он всё так же держал мои запястья, легонько подтягивая к себе и вынуждая совсем плотно приблизиться к твёрдому, гладкому стволу, словно только и ждавшему, когда… я приму его в себя… Беззвучно охнув, я судорожно вздохнула, мой взгляд метнулся к лицу Валентина, а собственное лицо вспыхнуло так сильно, что показалось, кожа испарится, оставив обнажённые мышцы и нервные окончания.

— Ближе, девочка, — мягко произнёс он и завёл мои руки себе за плечи — я почти легла на него, животом чувствуя напряжённое достоинство младшего носфайи. — Я не буду тебя привязывать сегодня, Лёля, но ты должна крепко держаться и не разжимать пальчики, что бы с тобой не происходило, — тем же тоном добавил Валентин, и спину словно закололи сотни невидимых иголочек. — Пока я не разрешу.

Сердце ёкнуло, в животе всё поджалось, и я уставилась в чёрные провалы глаз с тонким серебристым ободком.

К волнению примешался терпкий вкус страха, но я не смела ослушаться и только кивнула, стараясь дышать размеренно и глубоко.

— Да, милорд, — почти шёпотом выговорила, с трудом сглотнув ставшую вязкой слюну.

Спросить, что он собирается со мной делать, храбрости не хватило, и мне оставалось лишь ждать и надеяться, что ничего страшнее, чем было вчера, со мной не произойдёт.