Назови меня своей

Лорд Мартин стоял, прислонившись к дереву с ленивой улыбкой, жуя травинку, пиджака на нём не было, только штаны и рубашка, расстёгнутая почти наполовину. Он выглядел так неожиданно по-мальчишески, что ли, без своей строгости и отстранённости, и от его взгляда, блуждавшего по мне, стало жарко, я не знала, куда девать глаза и руки. Обстановку разрядила Сабрина, с радостным визгом бросившаяся к старшему лорду, и он перестал наконец меня разглядывать.

— Дядя Мартин! — воскликнула девочка и влетела в его объятия.

— Привет, егоза, — весело, с теплотой в голосе, поздоровался он и обнял племянницу, чмокнув её в макушку. — Так это ты украла Лёлю из дома, несносная девчонка?

— Я не украла, мы гулять пошли! — тут же возмутилась Сабрина и отстранилась. — Лотосов собрали вон! — она оглянулась и махнула рукой на скамейку.

— Ну тогда забирай цветы и езжай к дому, мы попозже подойдём, — Мартин подтолкнул Сабрину к качелям и снова посмотрел на меня.

Я же так и не могла пошевелиться, не сводя с него напряжённого взгляда: последние слова ясно говорили о том, что лорд Мартин хочет остаться со мной здесь, наедине.

Для чего, предпочла не задумываться, хотя тело красноречиво дало понять, что оно не против. Низ живота залила горячая тяжесть, а тут же напрягшиеся соски провокационно натянули тонкую ткань, выдавая вспыхнувшее возбуждение. И это от одной только мысли!.. Я опустила глаза, нервно скомкав юбку и прикусив губу, моё дыхание участилось, и щекам стало жарко. Пока Сабрина не скрылась между стволами, лорд Мартин так и стоял у дерева, и только когда мы остались одни, начал медленно подходить… к скамейке.

— Ты знаешь, что выглядишь сейчас очень невинно и соблазнительно, Лёля? — вкрадчиво спросил он, остановившись у качелей и поманил меня к себе. — Подойди, крошка.

Я облизнула ставшие сухими губы и приблизилась, всё так же глядя под ноги, волнение мешалось с проснувшейся страстью и чуть-чуть беспокойством: что задумал носфайи? Пальцы Мартина приподняли мою голову за подбородок, вынуждая смотреть ему в лицо, и я подметила, как хищно раздувались его ноздри, и зрачок расширился так, что от радужки остался только тонкий янтарный ободок.

— Я смотрю, ты выполнила наши указания, Лёлечка, — мурлыкнул Мартин, и его ладонь скользнула сначала мне на шею, а потом обхватила грудь, мягко её сжав.

Его большой палец обвёл затвердевший сосок поверх ткани, и я судорожно вздохнула от всплеска ощущений, окативших горячей волной от шеи до пяток.