А потом Мартин несильно сжал, заставив охнуть в голос, ноги подкосились от разряда удовольствия, пробравшего до самой глубины души.
— М-м, ты возбуждена, девочка, — тем же мурлыкающим голосом продолжил озвучивать моё состояние Мартин, и лицу стало жарко, но взгляд опустить я не смела — как заворожённая, смотрела в багровеющую глубину и ощущала себя в этот момент ужасно неприличной.
И мне это нравилось, неожиданно пришло осознание. Пикантность ситуации, мой не совсем пристойный вид, недвусмысленные намерения старшего вампира — всё вместе смешалось в сладостный коктейль с жалящей перчинкой смущения.
Оно никуда не делось, только притаилось на самом дне души, иногда давая о себе знать, пока совсем другие чувства не заполнили меня без остатка. Мартин между тем сел на скамейку, потянув за собой, и пришлось опуститься, нервничая и волнуясь всё больше. Мы… прямо здесь… Но ведь сюда может случайно забрести кто-то из прислуги! Тот же садовник… Додумать суматошную мысль не успела, ладонь лорда мягко надавила, вынуждая откинуться назад и почти лечь.
Мартин взял мои запястья, по очереди поцеловал их, легонько пощекотав языком, и у меня вырвался нервный смешок — вверх поползли горячие змейки, оставляя за собой след из мурашек на коже. А потом завёл их за голову и прижал к спинке.
— Не опускай, Лёля, — предупредил он, и его пальцы провели по моим приоткрытым губам. — Пока я не разрешу.
Сердце затрепетало бабочкой от знакомого беспомощного ощущения, и я на мгновение задержала дыхание, понимая, что — да, всё случится прямо здесь и сейчас.
Даже если бы я попробовала возразить, это ничего бы не изменило. Мартин навис надо мной, упёршись руками в скамейку, наши лица разделяли считанные сантиметры, и все его мысли я легко читала во взгляде. Многообещающем, горящем, отлично дополнявшем порочную улыбку, кривившую его рот. Вспомнив, что он может со мной сделать, я отчаянно покраснела и всё же отвела глаза, прикрыв ресницами, в груди на мгновение сжалось от приступа страха: а ну как вампиру не понравится моя реакция?! И снова наказание… О-о-ох.
При мысли о той комнате мышцы внутри сжал спазм, и я невольно выгнулась, хватая ртом воздух, совсем растерявшись от такого сильного отклика тела всего лишь на воспоминания. Боже мой, кажется, идея наказания вовсе не пугает, как раньше. Кожа вспыхнула, едва я подумала о будоражащих кровь ощущениях от той штуки, которой меня отхлестали тогда, и это совпало с действиями Мартина.
