Назови меня своей

— Я хочу, чтобы ты не двигалась, крош-шка, — терпеливо повторил Мартин. — Что бы я не делал.

От этого предупреждения окатил новый вал эмоций, от которых перед глазами закружились разноцветные мошки, и я покорно пробормотала:

Это будет очень, очень сложно, поняла я в следующий момент, потому что едва его пальцы уверенно, словно дразня, провели по моим давно уже мокрым складочкам, я дёрнулась, жаждая самым непристойным образом податься навстречу за откровенной лаской. Моментально вторая ладонь Мартина крепко прижала мой живот, не давая двигаться, и пальцы покинули моё горячее лоно.

— Я же сказал, Лёля, не шевелись.

От его негромкого, бархатистого голоса охватила дрожь, и вырвалось тихое хныканье — да, я не скрывала своего вожделения, глупо было бы сдерживаться, когда он видел, как моё тело реагирует на его прикосновения. Стеснение давно утонуло в расплавленной лаве, тёкшей по венам вместо крови, я готова была выполнить любое желание Мартина, лишь бы он удовлетворил мою проснувшуюся страсть.

Я ни о чём не думала, как мне и приказали, лишь наслаждалась, впитывая ощущения каждой клеточкой тела, купаясь в них, утопая в пряном удовольствии. Пальцы носфайи с нажимом провели между нежных лепестков, задев чувствительный бугорок, и я вскрикнула, умирая от желания бесстыдно прижаться, потереться, получить ещё порцию бодрящих, ослепительно-ярких эмоций. Но ладонь Мартина держала крепко, не позволяя шевелиться, а пальцы продолжили мучить, резко, глубоко, до упора войдя в меня. Я запрокинула голову, с губ сорвался длинный стон, и удержаться не осталось сил: моя грудь выгнулась, тело напряглось в стремлении продлить сладкое мгновение, удержать его, растянуть…

До моих ушей донеслось негромкое шипение, я несильно вздрогнула, распахнув глаза, и попыталась сфокусировать взгляд на Мартине. Окружающее плыло, сердце бухало в груди, отбивая рёбра, воздуха не хватало, а вампир ещё и навалился на меня, довольно сильно сжав грудь, вплетая нотки сладкой боли в чувственное наслаждение, охватившее всё моё существо.

— Хочеш-шь? — выдохнул Мартин, снова вбивая пальцы в меня, и я всхлипнула, глядя на него широко раскрытыми глазами, бёдра сами подались навстречу, насаживаясь сильнее.

Дыхание перехватило, и горло совсем пересохло, я перестала ощущать себя, растворившись в жарком мареве желания.