Назови меня своей

 — Что-то не так, Лёля? Иди, переодевайся, — он кивнул на штору и с предвкушением усмехнулся.

— А… — я сглотнула, запнувшись, но потом всё же храбро продолжила. — Может, лучше дома померить?..

Ухмылка лорда стала шире, а глаза хищно блеснули. Его взгляд медленно прогулялся по мне, и внезапно стало жарко, так, будто и не было на мне платья вовсе. Я едва подавила порыв скрестить руки на груди, почувствовав, как запылало лицо.

— Вдруг не подойдёт? Нет, Лёля, я должен видеть, на что собираюсь потратить деньги, — негромко и абсолютно серьёзно ответил лорд Валентин.

— В-вы… будете смотреть?.. — не в силах скрыть замешательство, почти прошептала я, недоверчиво глядя на него.

Он вдруг одним быстрым, плавным движением поднялся, оказавшись почти вплотную ко мне. Засунув руки в карманы, снова окинул меня внимательным взглядом, и я невольно втянула тонкий аромат, исходивший от вампира: немного резкий, с терпкими дубовыми и сандаловыми нотками.

Приятный…

— Да, Лёля, я буду смотреть, — тоже шёпотом, проникновенным и пробирающим до дрожи, ответил он. — Всего лишь смотреть. Я пальцем к тебе не прикоснусь, — на его губах вновь появилась ухмылка, и лорд Валентин закончил. — Пока не прикоснусь. Иди же, тебя ждут.

Боже. От его слов мне стало ещё больше не по себе, но ослушаться я, естественно, не посмела. Не хватало, чтобы он лично вознамерился переодеть меня, а ведь так и будет, если упрусь и откажусь мерить обновки.

Молча кивнув, я развернулась и на ватных ногах побрела к шторе, почти не замечая находившихся в комнате — Ренату, управляющую магазином белья женщину и её помощниц, оставивших свёртки и коробки за шторой и вернувшихся обратно в комнату. Хорошо хоть, переодеваться одна буду, без лишних людей. Но выйти к ним всем?!. Прерывисто вздохнув, я зашла в примерочную, обречённо подумав, что мне придётся срочно пересмотреть своё поведение, если не хочу лишний раз злить милордов. И как можно быстрее расстаться со стеснительностью…

Постаравшись не думать о том, что всего через несколько минут предстану перед лордом Валентином почти в чём мать родила, я подошла к столику, на котором аккуратно лежали упаковки, и взяла самую верхнюю. Достала то, что лежало там… И в очередной раз густо покраснела. Это оказался пеньюар из тончайшего серебристого шёлка, почти неощутимый и безумно нежный на ощупь.