Назови меня своей

 — Послушной и готовой…

Меня окатило обжигающей волной, я прерывисто вздохнула, шалея от собственной покорности и открытости, в кровь словно сыпанули жгучего перца, и она взбурлила огненной рекой. Палец Валентина, словно дразня, легонько провёл по складочкам, не торопясь нырять в уже влажную, нежную глубину, жаждавшую его прикосновений, и мои бёдра бесстыдно подались вперёд в безмолвной просьбе. Вампир довольно хмыкнул и снова заговорил, продолжая поглаживать сверху, отчего у меня все мышцы внутри напряжённо замирали, причиняя даже лёгкую боль от неудовлетворённости.

— Этот вечер, он покажется тебе не совсем обычным, — Валентин внимательно смотрел на меня, а я пыталась сосредоточиться на его словах, что получалось откровенно плохо — тело плавилось от проснувшихся чувств и требовало их удовлетворения, голодная пустота внутри отдавалась внизу живота болезненными спазмами. — Ты увидишь там… много непривычного, — вампир усмехнулся, чуть надавив на пульсировавшую жаром точку, но по-прежнему не проникая внутрь.

Я сдавленно всхлипнула, вцепившись в покрывало и выгнувшись сильнее. — Но самое главное правило, Лёля, не отходить от нас ни на шаг, — он вдруг стал серьёзным, и его палец мучительно медленно раздвинул нежные лепестки, провёл вдоль них, собирая влагу, и я тихо охнула, зажмурившись и откинув голову. — На тебя могут смотреть, и будут смотреть, но прикоснуться к тебе никто не вправе, крошка, без нашего разрешения, поняла? — в последнем слове прозвучали требовательные нотки, одновременно я почувствовала наконец его палец в себе, и не сдержала короткого стона, судорожно стиснув и без того скомканное покрывало.

Бёдра приподнялись, подались навстречу, полученного было мало, и хотелось большего, глубже и сильнее… Страсть вспыхнула моментально, стоило лорду Валентину прикоснуться ко мне, и теперь собственные чувства уже не пугали, не вызывали смущение или замешательство. Я наслаждалась без всякого стеснения, потому что знала, как мне может быть хорошо от действий Валентина.

И потому послушно ответила на его последние слова, с трудом доходившие до меня:

— Но разрешать мы никому не собираемся, — моих ушей коснулся голос лорда Мартина, чуть хриплый, чувственный.

Я знала, что он на меня смотрит, но глаз не открывала, купаясь в своих ощущениях, и от осознания, что они оба видят мои самые сокровенные места, совершенно не скрытые от их взглядов, удовольствие усиливалось в разы.