Назови меня своей

Боже, да, мне нравилось находиться в их полном распоряжении, знать, что они могут сделать со мной всё, что угодно, и я не буду возражать, лишь покорно принимать то наслаждение, которое мне милостиво подарят… Нереальное остро-сладкое ощущение, я впитывала его всем телом, как губка, жадно насыщаясь, хмелея от этого предвкушения. Мышцы напряглись, я мелко дрожала, часто сглатывая, а палец лорда Валентина продолжал поглаживать меня изнутри, и к нему вскоре присоединился второй. Только я зря настроилась на продолжение восхитительно непристойной игры, потому что спустя пару мгновений младший вампир убрал руку, и я едва удержала разочарованный стон.

Он медленно облизал пальцы, недавно побывавшие во мне, на его лице отразилось неприкрытое удовольствие. Я уже заподозрила, что меня опять заставят упрашивать продолжить, но — нет, ошиблась. Лорд Мартин, многозначительно улыбнувшись, молча поднял руку, в которой держал знакомый мне футляр.

— Я хочу, чтобы ты надела вот это, Лёля, — негромко произнёс он, и я не удержалась, звучно сглотнула.

Жемчуг. Ох. Не сводя с меня горящего откровенным вожделением взгляда, старший носфайи открыл коробочку, достал нить, и Валентин подвинулся, освобождая место брату. Я лишь прикрыла глаза и нервно облизнулась, по телу прошла дрожь предвкушения — оно уже давно было готово принять пикантную игрушку.

— З-зачем? — осипшим голосом спросила я, чувствуя, как гладкие жемчужины скользнули по болезненно пульсировавшему бугорку, которому так и не досталось ласки.

Неужели… им было мало крови днём? Мартин придвинулся ближе между моих раздвинутых ног, его глаза горели в полумраке спальни рубиновым огнём, а от ставшей шире совершенно развратной усмешки низ живота скрутила сладкая судорога.

— Затем, девочка, что мне нравится запах твоего возбуждения, — вкрадчиво сообщил он, и его пальцы начали медленно вводить в меня жемчуг. — Мне нравится знать, что ты готова в любой момент принять меня, Лёлечка. Нравится думать, какая ты горячая и влажная…

Я не сдержала тихого стона, выгнувшись навстречу, мышцы напряглись, вбирая перламутровые шарики глубже, и по телу промчалась обжигающая волна наслаждения.