Назови меня своей

Не так, я не хочу, чтобы нас видели…

— Тебе не понравилось, что ты видела, Лёля? — непривычно мягко спросил Мартин, развернув меня спиной и почти уложив себе на грудь.

— Н-не очень, — честно ответила я, напрягшись. А потом, набравшись храбрости, добавила, глядя на свои пальцы, нервно теребившие ленты на корсете. — Я бы… не хотела, чтобы на меня вот так смотрели…

Валентин понимающе улыбнулся и потянулся к вазе, стоявшей рядом на столике — в ней лежали фрукты. Он взял дольку персика и поднёс к моим губам.

— Такая стеснительная, прелесть, — мурлыкнул он.

 — Не переживай, Лёлечка, нам бы тоже не хотелось, чтобы за нашими играми кто-то наблюдал, — выдохнул он, наклонившись почти к самому моему лицу, и добавил. — Кусай, крошка.

Отчего-то беспокойство смыло жаркой волной, когда я встретилась с его серебристым взглядом, и я послушно приоткрыла рот, осторожно ухватив дольку зубами. Она оказалась очень сочной, и мне пришлось облизать пальцы Валентина, и это действо вызвало всплеск волнения и смущения, потому что выглядел мой жест ужасно неприличным.

А в чёрных провалах зрачков младшего вампира зажглись багровые искры, он медленно улыбнулся, убрав руку. Я начала жевать дольку, чувствуя, как по подбородку потёк сок, и потянулась стереть его, но Мартин перехватил мои запястья, а его губы коснулись шеи чуть пониже уха.

— Не торопись, Лёля, — вкрадчиво произнёс он.

А в следующий момент Валентин наклонился и слизнул сок с моего подбородка, его язык шаловливо прошёлся по моим губам, и их тут же закололи сотни иголочек, а моё дыхание участилось.

Валентин наклонился и взял следующую дольку, поднёс к моему рту.

— Скажи, девочка, ты хотела бы сама… посмотреть? — низким, вибрирующим голосом спросил младший носфайи, мазнув по моим губам сочной долькой, но не дав укусить.

От непристойного намёка, звучавшего в его словах, мне моментально стало жарко, а внизу живота знакомо заныло.

— Посмотреть… что? — почему-то шёпотом спросила я, нервно облизнувшись и не в силах отвести взгляд от расплавленного серебра его глаз.

На грудь упало что-то холодное, и я вздрогнула: это была капля сока с дольки. На губах Валентина появилась предвкушающая усмешка, он снова поднёс дольку к моему лицу и на этот раз дал ухватить зубами, сам же наклонился и слизнул каплю с моей груди. Она успела прочертить дорожку прямо по ложбинке, и когда язык Валентина коснулся нежной кожи, в момент ставшей очень чувствительной, я невольно слегка выгнулась навстречу, беззвучно охнув.