Назови меня своей

Лорд Мартин же, проложив дорожку из лёгких, горячих поцелуев вдоль изгиба шеи, произнёс бархатистым, глубоким полушёпотом:

Я возражать не стала, хотя на мой вопрос так и не получила ответа. Валентин отстранился, встал и протянул руку, а Мартин отпустил мои запястья. Глубоко вздохнув и кое-как успокоив разошедшиеся эмоции, я поднялась, чувствуя, как волнение разбегается горячими ручейками по телу, зажигая в крови огонь. Ладонь Мартина тут же оказалась на моей талии, но буквально через мгновение опустилась ниже и мягко сжала мою попку, заставив резко выдохнуть.

Лицо тут же вспыхнуло, я бросила по сторонам суматошный взгляд и сразу поняла, что старший вампир не собирается убирать свою конечность с того места, где она лежала. А мы направились обратно к холлу, и к лестнице наверх, как я подозревала. Валентин шёл рядом, его пальцы легли мне на плечи, легонько поглаживая, и я через тонкую ткань платья ощущала, какие они горячие.

Мы шагали быстро, и с каждым шагом моё сердце колотилось всё суматошнее, ускоряя пульс и отбивая рёбра.

Я не знала, что мне приготовили мои хозяева на этом странном приёме, что именно они хотели… показать, но подозревала, что это весьма далеко от приличий, судя по тому, что я успела увидеть здесь, на первом этаже. И хотя мне очень не хотелось отрывать взгляд от пола, я нет-нет, да и смотрела по сторонам. Веселье набирало обороты, в гостиных собирался народ и наблюдал… сцены, которые там происходили. Мои щёки, да и лицо с ушами, уже просто горели, волнение зашкаливало, а между ног всё жарко пульсировало. И жемчужины добавляли переживаний, заставляя мышцы сжиматься всё сильнее с каждым шагом. А глаза выхватывали то скользящую по обнажённому бедру ладонь, то губы, сладострастно посасывавшие тёмно-вишнёвый сосок, то страстный поцелуй, и до ушей доносился чей-то слабый стон… Вампиры и их игрушки развлекались.

Холл появился неожиданно для меня, просто ногам вдруг стало прохладно — они коснулись мрамора, а не тёплого паркета. Я вздрогнула и невольно начала искать взглядом хозяев этого вечера, но их к моему облегчению не обнаружилось.

И вопрос вырвался сам, прежде, чем я успела сообразить, что спрашиваю:

— А… Карина не обидится?

— На что? — хмыкнул Мартин, погладив меня по попке и подтолкнув к лестнице.

— Ну… — я замялась, пытаясь сформулировать сумбурную мысль. — Она, наверное, на что-то рассчитывала?

— На что? — бархатным шёпотом шепнул мне на ухо Валентин, наклонившись ко мне.