Назови меня своей

Мартин обошёл меня и остановился, окинув неторопливым взглядом, в котором ясно читались все его желания. Порочным, горящим неприкрытым вожделением взглядом. Лорд Валентин, отпустив мои плечи, устроился на диване, глядя сверху вниз и лениво улыбаясь. Я не смогла сдержать дрожи, казалось, тело превратилось в один обнажённый, вибрирующий нерв, а кожа истончилась, испарилась, и любое прикосновение взорвётся огненным фейерверком, окатив горячими брызгами. Но прикасаться ко мне не торопились… И комната за окном по-прежнему была пуста.

— Раздень меня, Лёля, — негромко произнёс Мартин, глядя мне в глаза, и улыбнулся многообещающей улыбкой.

Горло стало совершенно сухим, сердце заметалось по грудной клетке, оставляя на рёбрах синяки, и я потянулась дрожащими пальцами к пуговицам на его рубашке. Подушечки помнили гладкость и прохладу его кожи, и я теперь знала, что она нагревается, когда лорд возбуждён. Как сейчас, например. И сразу захотелось прикоснуться, погладить, подарить свою пока робкую ласку, однако мне сказали только раздеть, не дотрагиваться.

Прикусив губу, я сосредоточилась на маленьких чёрных пуговичках, которые надо протолкнуть в петельки, постепенно открывая рельефный торс. Потом подняться на носочки и аккуратно ухватиться за воротник, потянуть с плеч, блуждая голодным и совершенно бесстыдным взглядом по этим крепким мышцам, перевитым венами. Боже, как же хочется прикоснуться, провести по этому телу, и… Мелькнула совершенно шальная мысль, а какова кожа Мартина на вкус, если прикоснуться губами?. . Я густо покраснела, почти уткнувшись носом в часто поднимавшуюся грудь лорда, стягивая рубашку с его рук, спокойно висевших вдоль тела. Чёрный шёлк упал на пол, и мой взгляд нерешительно остановился на ремне его брюк.

— Дальше, Лёля, — произнёс старший вампир глубоким, чуть хриплым голосом, от которого подгибались колени и в голове воцарялся сплошной туман.

Ох. Дальше. Почему-то я была уверена, что под штанами у лорда Мартина белья нет… Попытки убедить себя, что стесняться уже давно поздно, и всё, что под ними, я не раз чувствовала внутри, не помогли. Всё-таки, предметно, так сказать, именно эту часть тела не довелось рассматривать. И что-то подсказывало, сейчас мне предоставят такую возможность, несмотря на полумрак, света вполне хватало, чтобы я видела всё, что надо.