Назови меня своей

Валентин же встал рядом, чтобы не загораживать вид, и не сводя с меня горящего неприкрытым вожделением взгляда, начал так же неторопливо расстёгивать штаны. Я же во все глаза смотрела на блондинку в узком платье из чёрной кожи, которую крепко держал за намотанные на кулак волосы… Доминик. Наряд женщины представлял собой весьма откровенное зрелище с открытой спиной, широкой лямкой вокруг шеи и глубоким декольте, практически не скрывавшем грудь. Низ платья заканчивался где-то на середине бедра, как раз над чёрным кружевом чулок, и мне почему-то подумалось, белья на женщине нет, как и на мне.

И судя по блестевшим глазам и томной улыбке ей происходящее нравилось. Она выгнулась, облизнула губы и чуть повернула голову, явно напрашиваясь на поцелуй, а ладонь Доминика по-хозяйски расположилась на её бедре. Из-за них вперёд вышел ещё один вампир, остановился перед женщиной и окинул оценивающим взглядом, и мне от этой картины стало так жарко, что захотелось немедленно избавиться от мешающей одежды. А пальцы Мартина уже уверенно распутывали шнуровку дальше, освобождая меня от корсета…

Лорд Валентин, небрежным жестом отбросив штаны в сторону, как я заметила краем глаза, приблизился ко мне и взял за руки, безвольно висевшие вдоль тела, потянул за собой вплотную к широкому дивану. Я, заворожённая зрелищем по ту сторону окна, послушно сделала шаг, и конструкция с наручниками оказалась прямо надо мной. В гостиной же Доминик впился в приглашающе приоткрытый рот блондинки жадным, нетерпеливым поцелуем, сминая её губы, оттянув голову за волосы и рывком задрав и без того короткий подол платья.

Как я и подозревала, под ним ничего не оказалось. Смуглая ладонь второго вампира по-хозяйски легла на бедро чуть выше резинки чулка женщины, и медленно поползла вверх, а другой рукой он высвободил из плена чёрной кожи её грудь.

Моё тело отреагировало на откровенное зрелище совершенно однозначно, мышцы внутри сократились, шарики нежно потёрлись о чувствительную плоть, и с моих губ сорвался прерывистый вздох.

Я не могла отвести взгляда от зрелища по ту сторону стекла, понимая, что оно заводит, возбуждает так, что перед глазами сверкают серебристые звёзды, а низ живота сводит в болезненной судороге неудовлетворённого желания. Ведь вампиры не так давно умело его разожгли, но не погасили, и оно тлело угольками на самом дне души, дожидаясь своего часа. И вот, дождалось.