Назови меня своей

— Что дальше, Лёлечка? — низкий голос Мартина раздался где-то на границе сознания, и там же красным всполохом мелькнуло ощущение, что его бёдра прижимаются к моей обнажённой попке с каждым мгновением всё крепче.

Даже, скажем так, не совсем бёдра. Твёрдое и такое же горячее, как я сама, и мысли об этой части тела носфайи уже не вызывали никакого смущения, лишь голодное, слепое желание почувствовать его наконец внутри, так глубоко, как возможно. До сладкой боли, до застрявшего в горле крика, до острого спазма внизу живота, от которого перед глазами вспыхивают сверхновые.

Я отметила, что ладони старшего вампира уже на моих бёдрах, а Валентин сидит на диване и смотрит на меня снизу вверх, выжидающе улыбаясь, а мои соски, раздразненные, набухшие, похожи на две спелых вишни. Сглотнув, бросила взгляд в окно — там Доминик продолжал ласкать блондинку, а та извивалась, громко стонала и вскрикивала, приглашающе раздвигала ноги ещё шире, и от непристойного зрелища последние остатки засевших где-то в самой глубине души сомнений сгорели дотла.

Кусая губы и хватая воздух широко раскрытым ртом, я, не дожидаясь команды, поставила ногу на диван рядом с Валентином и отвела колено в сторону, молчаливо приглашая продолжить чувственные игры. Тело дрожало от переизбытка эмоций, но требовало ещё, я себя не контролировала настолько, что без всяких дополнительных вопросов хрипло прошептала, наблюдая, как Доминик рывком расстегнул ремень на своих штанах, не прекращая всаживать пальцы в блондинку:

— Внизу, пожалуйста-а-а… — последнее превратилось в тихий, томный стон, я облизнула пересохшие губы, чувствуя, как мышцы болезненно сжались, когда вампир по ту сторону окна резко вошёл в блондинку до самого конца.

 — П-прикоснитесь…

Меня не осталось совсем. Остались только обнажённые эмоции, острые, на грани, ощущения, тёмные желания, которые хотелось осуществить все и немедленно. Валентин неторопливо откинул подол моего платья, провёл по бедру ладонью, оставляя шлейф из огненных мурашек на воспламенённой, слишком чувствительной коже.

У меня вырвался всхлип, я качнулась вперёд, самым бесстыдным образом отодвинув ногу ещё шире.

— Как, крошка? — Мартин лизнул мою шею, крепко сжав попку, и его пальцы уверенно скользнули между ягодиц.

— Р-руками… и ртом… — пребывая где-то между этим миром и другим, послушно ответила, запрокинув голову и прикрыв глаза, желая остаться наконец хоть немного наедине со своими ощущениями.