Назови меня своей

Ведь воспитанные девушки не получают наслаждения от такого… Я обмякла, ещё не до конца придя в себя, и лишь благодаря руке Мартина вокруг моей талии не повисла без сил. Казалось, в теле не осталось ни единой целой косточки, мышцы превратились в желе, и по ним растекалась приятная истома, однако я прекрасно понимала, что это далеко не конец. Ведь ещё оставались мои хозяева, которые тоже желали получить своё удовольствие. Так, как им этого хотелось. Короткий взгляд в окно, и моё дыхание снова участилось: блондинка с бесстыдно раскинутыми ногами сидела спиной к незнакомому вампиру у него на коленях, а над ней склонялся абсолютно голый Доминик.

Досмотреть, что там дальше, не успела. Валентин, на мгновение развернувшись, что-то сделал у стены, а потом привстал и потянул меня к себе — Мартин как раз отстранился.

— Иди сюда, крошка, — глубоким, хриплым голосом произнёс младший лорд и опустился обратно на сиденье, устроив меня к себе лицом, на коленях.

Оказывается, цепочка наручников крепилась к верёвке, которую, видимо, держал какой-то специальный механизм, и сейчас она немного опустилась, позволив и мне сесть.

Руки по-прежнему были наверху, верёвка давала не особо много свободы, оставляя меня вытянутой и напряжённой.

— Ты ведь хочешь этого, правда, Лёля? — выдохнул мне в губы Валентин, его глаза блестели в полумраке расплавленным серебром, а в расширенных зрачках вспыхивали багровые всполохи.

Ладони крепко ухватили за попку, чувствительно сжав, вампир приподнял меня и мучительно медленно, растягивая удовольствие, опустил на твёрдую, напряжённую плоть.

Из моей груди вырвался низкий, тягучий стон, я подалась вперёд, запрокинув голову и зажмурившись, и послушно ответила:

Конечно, хочу, как иначе, тело, познавшее, как это, быть наполненным и насаженным до самой глубины, жаждало продолжения, каким бы оно ни было. Ведь дальше ждал лишь новый виток наслаждения, пусть и капельку с неприятными ощущениями. Однако они оттеняли, дополняли, придавая объёмность чувствам, заставляя переживать их острее, полнее.

Невольно вспомнились картинки недавно увиденного в соседней гостиной, и в голову вновь плеснуло хмельной волной, смывшей все мысли о том, что правильно и неправильно. Валентин одним резким движением придвинул меня вплотную к себе, и я почти распласталась на его груди, беспомощно замерев и прильнув так близко, что стук сердца вампира отдавался в моей груди, заставляя тихонько вздрагивать и судорожно сглатывать.