Назови меня своей

Кровь давно превратилась в пряный сироп, в который щедро добавили жгучего перца, сердце беспорядочно колотилось, мешая дышать, крик застрял в горле, и в какой-то момент я сорвалась в пропасть, беспомощно забившись и дав наконец волю скопившимся переживаниям. Да, я снова кричала на радость моим хозяевам, захлёбываясь невыносимо яркими ощущениями, чувствуя, как по щекам текут слёзы и сознание балансирует на краю, грозя покинуть меня от избытка чувств. Господи… Кажется, сегодня я потеряла ещё одну частичку себя прежней, отдавшись сразу двум носфайи и получив от этого удовольствие.

Что со мной станет утром, когда окончательно осознаю случившееся здесь, в этом доме? Не хочу, не буду об этом думать, сейчас я слишком опустошена и обессилена, даже двигаться не могу.

Тело слегка ломило, между ног немного саднило, и свести их стоило некоторых трудов. Кажется, меня отцепили от наручников, и я тряпичной куклой осела на диван, прикрыв глаза и не думая ни о чём.

По спутанным волосам провела чья-то ладонь, и голос Валентина словно издалека спросил с нотками беспокойства:

— Лёля? Ты в порядке?

Я наскребла силы кивнуть, и даже разлепила непослушные, опухшие губы, чтобы пробормотать:

И тут он меня удивил. Слегка прижав к себе, поцеловал в макушку и тихо поправил:

— Валентин, крошка. Зови меня по имени, когда мы одни.

Меня хватило лишь на то, чтобы снова слабо кивнуть. Глаза неудержимо закрывались, после шквала эмоций сознание настоятельно требовало отдыха.

Да и в ванную неплохо бы, наверное… Краем уха я услышала шорох, после чего меня обхватили сильные руки и легко подняли.

— Пойдём, Лёля, — теперь со мной заговорил Мартин, направляясь к двери из комнаты. — Выйдем через чёрный вход, нас никто не увидит.

Если честно, я находилась в таком состоянии, что мне было совершенно всё равно, даже если бы он пронёс меня в таком расхристанном виде через весь дом, под взорами гостей.

Однако очередной признак заботы отозвался в груди теплом, там словно зашевелилось что-то пушистое и мягкое, устраиваясь поудобнее, и мои дрожавшие губы тронула тень улыбки. Они… странные, мои хозяева. Сочетание жёсткости и в то же время некоторой своеобразной доброты по отношению ко мне вызывало замешательство, ведь они своё уже получили ещё днём, и не было нужды заботиться обо мне именно сейчас. Ох.