Назови меня своей

Кажется, я в очередной раз запуталась, пытаясь найти желаемое в поступках лордов, хоть как-то оправдать моё нездоровое влечение к ним и странную тягу разделять их несколько непривычные мне, если не сказать больше, развлечения. А может, они искренни со мной?.. Может, действительно я вызываю у них чуть больше интереса, чем просто пища и игрушка?..

Коротко вздохнув, я прикрыла глаза и поудобнее устроилась в объятиях Мартина, убаюканная его мерным шагом. Упрямые мысли проснулись и лезли в голову, не давая покоя, тревожа и раздражая, потому что вместе с ними в сознание потихоньку просачивалось то самое осознание только что случившегося.

Безжалостная память подсовывала картинки, как я бесстыдно извивалась и просила продолжать, те ощущения, которые испытывала, без всякого стеснения подглядывая за другими. И всё это сплелось в запутанный клубок противоречий, в котором я завязла, в голове билась лишь одна мысль: я порочна до самой глубины души, и уже неважно, пряталось ли это во мне с рождения, или носфайи сделали меня такой. В последнем я сомневалась, слишком уж мало времени прошло и слишком быстро и охотно я принимала те изменения, которые со мной происходили. Тело, как и сознание, охватили апатия и оцепенение, я смотрела перед собой неподвижным взглядом, едва ли воспринимая происходящее вокруг. Кажется, мы спустились по узкой лестнице с деревянными перилами, прошли коротким коридором и вышли где-то сбоку от дома, рядом с дорожкой, уходившей в тёмный парк. Надо же, уже успело стемнеть, а мне думалось, прошло совсем немного времени.

— Лёля? Что-нибудь болит? — голос Мартина, в котором звучала неподдельная забота, ворвался в мои рассеянные мысли свежим сквозняком, заставив несильно вздрогнуть.

Я подняла на него взгляд, и ответила, немного покривив душой:

Глаза цвета гречишного мёда чуть сузились, старший вампир наклонил голову, внимательно рассматривая моё лицо.

— Мартин, Лёля, — мягким тоном поправил он, а потом добавил предупреждающе. — Во-первых, не ври, во-вторых, вижу, ты уже что-то надумала, — носфайи сел в предупредительно распахнутую водителем дверь ожидавшего нас лимузина, устроил меня на коленях, и рядом молча опустился Валентин.

 — А теперь рассказывай, — он заставил откинуться ему на руку, и ладонь Мартина легла на мой живот.

От его пальцев потекла приятная прохлада, успокаивая и унимая саднящие ощущения в деликатных местах, я же, вяло пошевелившись, попыталась собрать остатки мыслей и послушно сформулировать ответ на его «во-вторых».