Назови меня своей

— Хорошо, — снова послушно кивнула я, пока не представляя, чем займу себя завтра.

Наверное, стоило бы отвлечься в лаборатории, но… Не знаю, если руки будут дрожать, то не получится правильно отмерять количество нужных компонентов. Подумаю утром, когда немного приду в себя. Оцепенение не уходило, но я чувствовала себя комфортно в этом своеобразном коконе, отделявшем от внешнего мира и от болезненных переживаний, которые неизбежны при очередном переходе на ступеньку ниже, чем я была. Мартин поднялся наверх, до моей комнаты, и не останавливаясь, понёс дальше в ванну.

А вот это хорошо, да, вода успокоит натруженные мышцы и позволит расслабиться окончательно. Старший вампир поставил меня на пол и начал неторопливо раздевать, пока Валентин включал воду и что-то добавлял туда из бутылочек и баночек на полках. Помещение заполнилось нежным цветочным ароматом и тёплым паром, окутавшем невесомым облаком. Мартин провёл по плечам, и тонкая ткань платья соскользнула вниз, собравшись у ног, и я переступила уже ненужный наряд. Корсет остался в той комнате, в доме у Карины, и скорее всего я его уже не увижу. За платьем последовал пояс и чулки, потом Мартин развернул меня и подтолкнул к ванне.

Уже знакомая мне приятная процедура омовения в четыре руки, но и она не пробила странную скорлупу, сковавшую мои чувства. Спустя какое-то время меня вытащили, вытерли, заботливо укутали в большое махровое полотенце и вынесли обратно в спальню, уложили на кровать. Рассеянно созерцая потолок, я безропотно перенесла намазывание меня знакомым кремом во всех нужных местах, которые того требовали.

Всё происходило в тишине. Я говорить не хотела, а мои хозяева — и подавно, как мне думалось. Но я опять ошиблась, посчитав, что на мою молчаливость не обратят внимания. Точнее даже, полагаю, заметили отсутствие во мне всяких эмоций по сравнению с недавним фейерверком.

Закончив с кремом, Мартин отложил коробочку и опёрся ладонями на кровать по обе стороны от моей головы, внимательно глядя в глаза.

— Почему ты молчишь, Леллиаль? — тихо спросил он, и по серьёзности его тона я поняла, что… он беспокоится?

Его волнует моё состояние? Я слабо улыбнулась, не отводя взгляда от янтарной радужки с тёмным провалом зрачка.

— Я просто устала… Мартин, — прошептала непослушными губами, всего на мгновение запнувшись перед его именем — немного непривычно вот так сразу без титула.

А в горле совершенно неожиданно встал ком, и я поняла, что ещё мгновение — и расплачусь.