Назови меня своей

В груди спирало от осознания, что я наконец в безопасности, и скоро стану бесполезной для остальных носфайи, кроме моих. Да, моих. А я — их. И сегодня вечером это станет окончательно, не на словах. Мы будем связаны до конца жизни. Я не жалею о принятом решении и менять его не собираюсь, нет. Но сначала, помыться и поесть, надеюсь, на голодный желудок ритуал не проводится.

Я, застыв и даже перестав дышать, не отрывала напряжённого взгляда от ветки, на которой беззаботно чирикала какая-то серенькая пичуга.

Моя рука замерла буквально в нескольких сантиметрах от неё, и, кажется, сердце тоже замедлило свой стук, чтобы не спугнуть. Пить хотелось неимоверно, но я сдерживала порыв облизнуться — любое лишнее движение, и останусь без вкусненького. Ещё одно мгновение… Моя рука стремительно выпрямляется, но птица всё же на доли секунды оказывается быстрее и испуганно вспархивает, наградив меня сердитым чириканьем. Я разочарованно вздохнула, проводив её взглядом, и тут же за спиной раздался укоризненный голос:

Обернувшись, виновато посмотрела на Мартина, державшего в руке стакан с тёмно-красной, густой жидкостью, и при виде неё у меня аж рот наполнился слюной.

— Пить очень хотелось, — пробормотала я, не сводя нетерпеливого взгляда со стакана.

— Кажется, мы много раз уже говорили тебе, кровь животных и птиц далеко не так питательна и полезна, как тебе кажется, — строго произнёс он, подойдя ко мне и остановившись рядом.

Выхватив из его пальцев стакан, я осушила в несколько жадных, торопливых глотков и блаженно зажмурилась.

М-м-м, вкусненько, да… Моя ладонь невзначай скользнула по пока ещё едва заметному животику, и изнутри пришла тёплая волна согласия — малышу тоже понравилось. А в следующий момент стакан отлетел в сторону, я оказалась прижата к гладкой коре дерева, и мои запястья крепко, но аккуратно держал над головой Мартин.

— Кажется, кто-то соскучился по комнате в левом крыле, а, крошка? — жарко выдохнул он мне на ухо, и его ладонь начала неумолимо поднимать тонкий батист платья.

Под ним, конечно, ничего кроме чулок не было… Я уже привыкла дома обходиться одним платьем, а то и халатом вообще, всё равно слуги редко показывались на глаза и ещё реже вообще обращали внимание на то, что происходило вокруг них. Прикрыв глаза и задышав чаще, я чуть выгнулась, подавшись назад и провокационно потёршись попкой о выразительную выпуклость, на моих губах появилась предвкушающая улыбка.