(не) беги от меня, малышка

- Я не понимаю! Я нихера не понимаю! Тебе же все нравится! Какого хера ты так себя ведешь? Я не насильник, слышишь? Я вижу, что тебе нравится, я сразу это увидел! Лада!

Он неожиданно меняет тон, опять наклоняется, мурчит практически:

- Ладаааа… Ну тебе же нравится… Ну в чем дело? Мы – взрослые люди… Чего ты хочешь? Что мне сделать, Лада? М?

А я еще сильнее плачу.

Потому что он ничего не сможет сделать. Он не сможет вернуть мне моего ангела-хранителя, моего пожарного, моего Петра Алексеева. Его не было потому что.

И он не виноват в этом. Никто не виноват. Кроме нее самой.

Я все это чувствую, но объяснить, хоть слово выдавить…

Не могу. Просто не могу.

- Пустите меня, пожалуйста. Позвольте мне уйти.

Знаю, это звучит униженно, но у меня нет сил на большее. Он настолько морально измотал меня, настолько душу вынул своими притязаниями, своим непониманием, что я готова просить.

Правда, готова.

Ведь, если он сейчас не услышит меня и продолжит…

- Я не держу вас больше, Лада Леонидовна, - неожиданно отвечает он, глухо и спокойно.

И убирает руку.

В этот же момент звонит телефон, Петр, мельком глянув на экран, берет трубку:

- Да, Эва, слушаю.

Я трачу пару секунд, чтоб опустить юбку и застегнуть расстегнутую рубашку.

Выхожу, не оглядываясь, ощущая на себе пристальный жесткий взгляд.

И, удаляясь, слышу:

- Эва, я понимаю, обещаю быть. Конечно…

Мне не важно, кто такая Эва.

Не важно.

Баба ""с ебанцой"".

Разговариваю с Эвой, отслеживаю движение бедер уходящей от меня женщины. Убегающей, мать ее.

Ну что, доигрался, Алексеев, теперь бабы от тебя бегают. Никогда такого не было, и вот…

Хотя, здесь, все же, дело не во мне.

Для осознания этого простого факта мне потребовалось как-то чересчур много времени.

Ну, хорошо, что хоть так.

Никогда не любил баб с ебанцой. Серьёзно.

Уж лучше вообще без женщины, чем вот такое.

У Лады Леонидовны ебанца проявилась не сразу. Вернее, сразу, но воспринял я ее по-другому.

Ничего, бывает. Что нашло на меня не знаю, но отпустило серьёзно.

Настолько серьезно, что даже выдохнул с облегчением.

Три дня больной на голову Ладе прохода не давал, сам извёлся и женщину замучил. Так кто из нас больной?

Оба, скорее всего.

Я – в своем поведении глупом и напоре неандертальском. Перепадах настроения подростковых.

Она – в неумении сразу дать понять, что не светит.