Да по большому счету и не за что было прощать. Он никогда не делал мне больно, не предавал, не был грубым. А этот маскарад с лесником… Что же будем считать, что он просто хотел произвести на меня впечатление. Правда, обычно для этого все наоборот делают: представляются принцами, да большими боссами, на деле ровным счетом ничего из себя не представляя. А у него все наоборот. Все шиворот—навыворот. Затейник.
С тихой улыбкой вышла крыльцо. Дровосек меня услышал. Повернул голову в пол-оборота, наблюдая за моим приближением, и просто молчал, не зная, что от меня ожидать.
Я подошла ближе и вместо слов забралась к нему на колени. Обвила мощную шею и, блаженно прикрыв глаза, уткнулась носом в теплую кожу. Павел едва заметно усмехнулся, обнял меня одной рукой и тихо поцеловал в плечо.
Хорошо.
Вот только один вопрос надо прояснить.
— Ты сказал, любимая женщина?
— Да, — мужчина кивнул.
— То есть, ты хочешь сказать, что любишь меня? — немного отстранилась, подозрительно заглядывая ему в лицо.
— Уже сказал.
— Правда?
— Правда, — подтвердил он.
— Уверен?
— Уверен.
На этом душещипательном моменте я разревелась, как белуга, а Павел растерянно смотрел на меня и не знал куда деваться.
— Я тебя расстроил?
— Нет, — прорыдала, уткнувшись в ладони, — наоборот.
— Тогда почему плачешь?
— От счастья, — провыла я, шмыгая носом.
— Что-то не похоже, — пробубнил он, стирая с моих щек соленые капли. Пальцы у него теплые, чуть шероховатые, — От счастья обычно улыбаются.
— Ты забыл. Я беременная.
— Не забыл, — снова лапу свою здоровенную на живот мне положил, заставляя урчать от удовольствия, —Ты уже знаешь, кто родится? Или еще рано? Я не силен во всех этих беременных делах.
— Анфиса, — произнесла сквозь слезы.
— Анфиса? — переспросил Павел, — обезьянка что ли?
— Что еще может уродиться от такого лесного человека как ты?
— Дурочка, — он с улыбкой притянул меня к себе и звонко поцеловал в макушку, а потом внезапно стал абсолютно серьезным и тихо сказал, — я чуть не сдох без тебя.
И я не шутил, когда сказал, что не отпущу тебя.
— Я и не собираюсь уходить, — проревевшись, я стерла остатки влаги с лица, — Мне без тебя плохо было.
— Очень?
— Очень. Я ведь сама уже собиралась к тебе ехать. И в том магазине, где мы с тобой встретились, подарок для тебя выбирала.
— И что, интересно, ты хотела там купить? — в ярких глазах смешинки плясали.
— Топор, — смущенно улыбнулась я.
— Топор? — Паша удивленно поднял брови.
— Да.
