Я только крякнула, плашмя приземлившись на грубые доски.
Бродский свесил морду с дивана, посмотрел на меня снисходительно, слабо вильнул хвостом и снова улегся, зарывшись под одеяло. Диван под его здоровенной тушей протестующе заскрипел.
— Сволочь ты блохастая! — произнесла с укором, поднимаясь на ноги.
Псина сделала вид, что не понимает моих претензий и притворилась спящей.
Как я теперь мужику этому бородатому буду в глаза смотреть? А?
Со стыда была готова провалиться сквозь землю. Вот я все-таки молодец! Огонь девка! А уж какая затейница, словами не описать.
По крайней мере цензурными.
С улицы донесся очередной вопль Агриппины.
— Да заткнись ты! — прошипела себе под нос и, набравшись храбрости вышла из комнаты.
* * *Мужчина встретил спокойным взглядом, но на долю мгновения мне показалось, что в кудрявой бороде проскочила усмешка. От этого снова стало горячо щекам, поэтому поспешила к умывальнику, к счастью, он был полный, и я тут же начала умываться. Студеная вода приятно холодила кожу — то, что надо, чтобы смыть остатки яркого стыда.
Когда я подошла к столу, на моем лице не оставалась ни намека на смущение смущения. По крайней меря я очень на это надеялась.
— Помочь? — поинтересовалась нерешительно, наблюдая за тем, как дровосек достает ухватом из печи закопчённую кастрюлю.
— Не надо, я сам, — коротко ответил он, выставляя кастрюлю на специальную деревянную доску, — тут сноровка нужна, иначе мигом обваришься.
С помощью большой неказистой прихватки он приподнял крышку и заглянул внутрь.
В кастрюле сердито булькала каша и, судя по запаху, она безнадежно пригорела. Вместо того чтобы расстроиться, Павел, наоборот, улыбнулся, и перехватив мой недоуменный взгляд, просто пояснил:
— Поверь, это гораздо лучше, чем получается обычно.
В полной тишине мы позавтракали горелой кашей, отполировали все это вонючим чаем с деревянным печеньем, после чего хозяин роскошного лесного бунгало отправился на улицу — колоть дрова, а я вызвалась помыть посуду.
Дурища!
Здесь не было горячей воды и фейри, того самого, капли которого хватает на то, чтобы отмыть гору тарелок. Зато была бочка на улице, полная дождевой воды, металлический ершик и склизкая тряпочка с куском хозяйственного мыла. Ах да, еще покосившийся тазик. И коза, решившая во чтобы то ни стало добраться до моей юбки и попробовать ее на зуб.
Действие, которое дома занимало всего пару минут, превратилось в долгий и утомительный процесс.
