Если бы мы не пришли — она бы тут и померла.
— Сейчас мы тебя вытащим, — я обхватил ее поперек туловища и поднял, подталкивая к краю обвала.
Сверху уже тянула руки Юля. Подхватила несчастную животину и надсадным стоном вытянула ее наверх, а я сам, пару раз поскользнувшись на жирной сырой земле, выбрался следом.
Спасенная коза лежала на земле и тяжело дышала, Бродский вылизывал ее несчастную морду, а Юля сидела на земле и почему-то плакала.
— Ты чего? — помог ей подняться.
Она только головой покачала и продолжила реветь, уткнувшись мне носом в грудь.
— Все хорошо. Мы ее нашли, — я гладил ее по мокрым волосам, обнимал, как маленькую, а она лишь всхлипывала и цеплялась за меня, как пиявка.
Тем временем ливень продолжался.
Тугие струи нещадно лупили по листьям, пригибая ветви к земле, небо озарялось нескончаемой чредой вспышек, а гром, казалось, не замолкал ни на секунду — раскат за раскатом, прибирал до самых костей, отзываясь в каждой клеточке.
А мы продолжали стоять, не разжимая объятий.
— Я такая дурочка, — смущенно пролепетала Юля, когда смогла справиться с рыданиями, и попыталась вытереть слезы ладонью.
Осознав, что это капли дождя катятся по щекам — она опустила руки и улыбнулась.
Я опустился рядом с козой и потрепал ее по грязному загривку:
— Ну ты дала, рогатая. Мы тебя по всему лесу искали, — потом похлопал по жилистому боку волкодава, — Бродский, молодец. Всех спас.
Он так обрадовался похвале, что начал прыгать и скакать, едва не повалив меня на землю. Агриппина даже не сделала попытки поддеть его рогом, а только прикрыла глаза и облегченно вздохнула.
На всякий случай проверил ее конечности, и убедившись, что ничего не сломано, заставил подняться на ноги."
"Пипа пошатнулась, по-кошачьи отряхнулась, от чего комья грязи полетели во все стороны, заляпав и меня, и Юлю, и счастливого Бродского. Потом тихо вякнула и поковыляла обратно, в сторону дома.
* * *Обратно мы шли долго. Торопиться уже бессмысленно — промокли до нитки, поэтому даже не пытались укрыться под кронами и смело шагали по лужам, притаившимся в траве.
Что-то говорить тоже не было смысла — шум дождя и раскаты грома перекрывали все остальное.
Да и не хотелось говорить. Мы просто шли. Не торопясь. Будто решили солнечным деньком прогуляться в парке. Я держал Юлю за руку, и чувствовал, что ее до сих пор немного потряхивало, но она улыбалась.
Мы были грязными, сырыми, измученными бегом по лесу, но такие счастливыми, что невозможно словами не передать.
