Легкими, явно не дешевыми духами, чем-то теплым, нежным.
Точно пещерный человек. Мало того, что напугал и в пещеру к себе понес, так еще и обнюхал хорошенько."
"Снова пробило на смех. Видели бы меня приятели. Респектабельный Павел Горлов, который обычно из деловых костюмов не вылезает семь дней в неделю, теперь продирается сквозь лесную чащу. В руках незнакомая девка, которую он успел обнюхать, по бедру бьет тяжелая бензопила. На морде борода. Почему-то рыжая. Наверное, прабабка с викингом согрешила.
А жизнь-то налаживается! Прав был докторишка.
Через полчаса вдали, меж деревьев показалась неказистая избушка.
Наконец-то! Не очень-то удобно пробираться по лесу с такой ношей. Я ее пару раз едва не выронил, шаркнул об березу, да еще и в куст с крапивой случайно макнул. Пила оттягивала одно плечо, девица норовила сползти с другого. Приходилось ее постоянно поправлять, подкидывать, а потом и вовсе за задницу придерживать. Неандерталец хренов.
Задница, кстати, ничего. Мягонькая.
Навстречу мне выбежал серый, взлохмаченный волкодав.
-— Здорово, Бродский, — прошептал едва слышно. Пес услышал, махнул тяжелым хвостом и радостно уткнулся носом в волосы нашей гости. Понюхал, пару раз фыркнул, попытался обслюнявить.
— Да уйди ты! — зашелестел на него.
Здоровенная собака путалась под ногами, вообразив себя маленьким уютным котом. Стоило мне отпереть скрипучий замок и распахнуть дверь, как он вперед меня ринулся внутрь, едва не свалив с ног, и тут же сунул нос в свою миску.
Жрет больше, чем я, а толку никакого. На редкость трусливое создание.
Свою вынужденную гостью я занес в маленькую комнатку и свалил на скрипучий, покореженный от старости диван. Тот протестующе крякнул, но устоял.
Девчонка плюхнулась ничком, лицом в старую, твердую как кирпич подушку и ни на что не реагировала, лежала, не шевелясь.
Блин, задохнется еще на хрен, а мне потом тело закапывай. Недолго думая, повернул ее лицом вверх, уложил повыше. Юбку бесцеремонно одёрнул, чтобы труселями своими не светила.
Мелкие ветки из волос повытаскивал, паутину с лица небрежно смахнул. Подумал и сложил ее тоненькие ручки на груди и залюбовался. Ресницы длинные, носик маленький аккуратный, а губы, наоборот, сочные, пухлые. Прямо спящая красавица.
Подошел Бродский и смачно лизнул ее в щеку, оставляя за собой слюнявый след.
— Отстань! — я оттеснил его к двери, потому что лохматый явно решил забраться на диван и пристроиться у Безумной под боком.
