Не бойся желаний

Проректор был суров, если не сказать – сердит. Густые седые брови сдвинуты. Из-под них на Варвару недобро сверкнули черные глаза.

– Зайдите, Ванзарова.

Сухое обращение было подчеркнуто жестом: ей указывали на место. Не сесть, а встать у дальнего края Т-образного стола. Обычно по его сторонам усаживались враги, которые выходили из кабинета с миром. Сейчас на стол опирался локтем мужчина в куртке дорогого бренда. Он сидел спиной к дверям и не повернул головы. Это было не нужно. Варвара узнала затылок, из которого волосы торчали в модном беспорядке.

Она встала там, где указали, как послушная девочка.

– Что вы себе позволяете?

Такого тона и обращения Варвара не ожидала. Никто в институте не слышал, чтобы Шершелев повышал голос.

– Почему считаете возможным ставить свои прихоти выше интересов учебного процесса и того, ради чего мы все трудимся: воспитать новое поколение талантливых актеров!

Варвара поняла, что должна помалкивать. Лавры человека, который довел до бешенства Людвига Карловича, – совсем не та слава, которую нужно искать.

Она опустила голову, будто ей стыдно, чтобы старательно принюхаться к куртке. Нет, запах другой, не такой, как на кухне Торчак. От куртки пахло деньгами. В мужском парфюме Варвара не разбиралась. Отношения с Митей не успели дойти до подарка с запахом на 23 Февраля.

Шершелев оценил покорность, проявленную драконом-аспиранткой. Его брови немного разошлись.

– Как вы могли свою личную неприязнь к одному из лучших режиссеров современности и точно лучшему режиссеру нашего города перенести на его студентов! – продолжил он строго, однако не так, чтобы дрожать мелкой дрожью.

 – В своих так называемых лживых рецензиях можете сколько угодно порочить творческие поиски нашего дорогого Кирилла Дмитриевича. Но у педагога нет права переносить свое отношение к режиссеру на его студентов. Лишать их стипендии, и без того крошечной. Отнимать время на подготовку творческих заданий мастера. И вообще требовать невозможного! Это мелко и недостойно звания аспиранта нашего института, будущего ученого и преподавателя!

– Вот именно: мелко и недостойно! – Рука сидевшего поднялась, чтобы вознести указательный палец.

Модный рукав чуть съехал, обнажая запястье, схваченное браслетом. Из красного пластика.

– Совершенно верно замечено: мелко и недостойно! – подхватил Шершелев, будто не он это только что сказал. – Потрудитесь, аспирант Ванзарова, сделать правильные выводы из ошибки, которую допустили.